Автор
В Светлый мире, где обычные свадьбы превращаются в трагические сценарии, главы романа постепенно отдаляются друг от друга. Роман раскрывает драматичную любовь и роковые обстоятельства, создавая атмосферу мрачного романтика, где каждое слово читателя тянется к завершению шедеврального сюжета....
Но зачем ему это? Какой мотив?
Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, что у меня на пути выросла уже знакомая мужская фигура с ножом в руке, на лезвии которого отражался свет луны.
Замерев на несколько секунд, мужчина опустил нож.
— Опять ты, — досадливо проговорил он.
— Может, следующей ночью повезет. Ты, главное, не отчаивайся. И поувереннее! Нож побольше возьми, — с сочувствием произнесла я и аккуратно обогнула его, направляясь к особняку Даркморов.
Мне нужно было отдохнуть.
И информация.
Едва дойдя до собственной спальни, я упала на кровать и забылась тревожным сном, в котором присутствовали Лайтвуд, лилии и почему-то Ренфилд, который высаживал их на матушкиной клумбе, предварительно выкрасив в алый цвет.
Проснулась я от немелодичного бренчания и пропитого, но очень вдохновленного голоса, выводящего: “В дале-е-еких земля-я-ях, во времена давние-е-е, жил ба-а-ард оди-и-ин…”
Я накрыла голову подушкой и застонала. Лайтвуд!
Неужели опять прислал менестрелей?!
Ну все.
Где мой нож?!
Мог бы прислать что ли кого-то, кто петь умеет... Он же светлый, должен быть милосердным. Я наскоро оделась в любимое просторное платье из черного кружева — как же удачно все-таки, что я не светлая. Одежда темных всегда шилась так, чтобы мы могли надевать и снимать ее сами безо всяких проблем. К примеру, мы не носили тяжелых каркасных подъюбников и уж точно не надевали корсетов.
Хотела бы я посмотреть на того мужчину, который скажет темной, что ее талия — недостаточно узкая, а грудь — недостаточно пышная.
Закрепив пушистые после сна волосы рубиновой заколкой, я побежала вниз по лестнице, горя праведным гневом и желанием порвать лорда Лайтвуда на сотню маленьких светлых магов.
“О любви-и-и спою я тебе-е-е…”
Голос менестреля на первом этаже был слышен еще лучше.
Проклятый, помоги.
Еще всего лишь двенадцать часов утра!
Кто же поет в такую рань? Это даже для темных слишком жестоко.
"Обычно темные были ночными жителями — наша магия отлично сочеталась с лунным светом, но блекла при дневном. Так что вставали раньше полудня мы редко. Отец — исключение. Он все-таки был Верховным и носился по делам в любое время суток.
— О, ты уже проснулась, моя маленькая плотоядная рыбка! — радостно поприветствовала меня матушка, которая чинно попивала утренний чай в столовой.
Уж слишком чинно.
