Автор
В Светлый мире, где обычные свадьбы превращаются в трагические сценарии, главы романа постепенно отдаляются друг от друга. Роман раскрывает драматичную любовь и роковые обстоятельства, создавая атмосферу мрачного романтика, где каждое слово читателя тянется к завершению шедеврального сюжета....
Ну, знаете… Оказала такие знаки внимания, которые может позволить себе девушка, не рискуя показаться навязчивой.
Но Лайтвуд был светлым, а потому присущее всем светлым занудство и благочестие с лихвой перекрывало любую внешнюю привлекательность. Не говоря уже о постном выражении лица.
Хотя пару секунд назад… да нет, показалось."
"Светлые не умеют коварно ухмыляться и строить козни.
А жаль.
— Так спешили меня обнять? — тем временем поинтересовался Лайтвуд. — Я бы подошел сам.
Что?! Он издевается?
— Нет, — вспыхнула я, вырываясь из его хватки.
Довольно цепкой.
Во-первых, он меня оскорбил. Я не могу выглядеть счастливой, счастье — это что-то для светлых.
Радость от понимания того, что сломала чью-то жизнь и ничего уже нельзя исправить, — это уже достойное чувство.
Надеюсь в ближайшее время его испытать.
Во-вторых…
— Батюшка сегодня утром обрадовал меня тем, что я выхожу замуж за вашего старшего сына — Сэмюэля. Я жажду его увидеть.
Отец крякнул, матушка не изменилась в лице, только на всякий случай вытащила из рукава черный кружевной платок: никогда не знаешь, в какой момент придется изображать сердечный приступ, недомогание или горе — по обстоятельствам.
В АТаС Сэмюэль, сын Лайтвуда, учился одновременно со мной, только на курс младше. Тихий, светловолосый, невысокий, праведный до зубового скрежета — даже шутить над ним было скучно.
Я почти его не запомнила, но теперь горела желанием познакомиться поближе.
Чтобы он сбежал подальше.
В целом, моя недоработка, конечно.
— Отец сообщил вам о помолвке сегодня? — поднял брови Лайтвуд, и серьезное лицо вдруг стало веселым и удивленным. — Я просил разрешения на объединение наших родов у императора еще месяц назад.
Я стрельнула глазами в батюшку.
— Совсем из головы вылетело, — невозмутимо ответил он. — Только сегодня вспомнил, что же я такое забыл рассказать дочке месяц назад за ужином.
От возмущения я задохнулась. Какое гнусное предательство!
Как это… филигранно, как тонко, как хитро и низко: молчать о помолвке до последнего, лишая меня возможности сбежать или хоть как-то подготовиться к встрече с женихом. Меня предали мои же родители!
Есть чему поучиться, готовясь к тому времени, когда я сама стану матерью.
