Еще одну вьюгу я не переживу – каждое завывание ее отзывалось в груди тупой болью, и я готова была отдать что угодно, лишь бы оказаться в тепле. Хотя бы на несколько минут прильнуть к раскаленному очагу или походному костру, чтобы согреть пальцы, которые уже потеряли чувствительность.
– Горы коварны, мой князь, и обладают собственной волей, – отрывисто выдохнул Снорре, и на миг лицо капитана окуталось дымкой от теплого дыхания. Он единственный, кто не замечал жестокого мороза, но чем ближе мы были к его родине, тем мрачнее он становился. Как будто не домой возвращался, а брел, спотыкаясь, к местам далеких трагедий и едва сдерживался, что не повернуть коня к Геммину. Только преданность Лоркану Аралионскому не позволяла ему проявить малодушие.
– О чем ты? – белый мех, которым был оторочен воротник теплого плаща, очень шел темным волосам Лоркана. Снежинки, опускавшиеся на туго заплетенную косу, не таяли, а создавали затейливый узор, в котором я раз за разом находила новый смысл. Страшно клонило в сон, но нет ничего опаснее, чем задремать на морозе. Стоит холоду окутать твое тело, и ты уже никогда не выберешься из сладкого плена сновидений.
– Дух гор, ледяной великан Эрооло, сам решает, когда открыть проход. Возможно, он испытает нас, а быть может, позволит пройти уже через четверть часа. У меня предчувствие, что идти осталось недолго.
Пытливый взгляд Снорре скользил по земле под ногами, промерзлой и твердой. Неужели пытается найти следы горячей, дымящейся крови, которая могла остаться от трагедии, развернувшейся на перевале несколько недель назад? Оружие, заметенные тела, и отпечатки сапогов военного посла, который с улыбкой шагнул вниз со скалы.
– Я доверяю тебе безусловно, но верить, что горы подчиняются воле ледяного великана…– ветер подхватил вопрос князя и, резвясь, подкинул в воздух.
– Вы же верите, что Дракон-Отец Вергельд наблюдает за вами, где бы вы ни были, мой князь. Чем моя вера хуже? – ворчливо отозвался Снорре. Капитан рос в этих горах, был вскормлен льдом и снегами, и предания про жестокого и своевольного Эрооло вошли к нему в плоть и кровь.
Лоркан негромко рассмеялся, переводя все в шутку. И было в этом смехе что-то странное, как будто дрожала на ветру одинокая струна. Но я слишком устала, чтобы вдумываться. Время размышлять настанет лишь у очага.
Однако, сколько не смеялся бы Лоркан, показывая, что ничуть не обеспокоен тем, что мы, скорее всего, заплутали, факт оставался фактом. Карта Одхана, лежавшая за пазухой, не отражала реального положения дел. Волшебник, никогда не покидавший Аралиона, составлял ее на основе старинных карт, доставшихся ему от предшественников, а потому, его схема путешествия была лишь наброском. А сейчас мы встретились с реальностью.