Лорд Баннор, теперь старый и изможденный, стал легендой в Аралионе за свои нещадные споры и скандалы. С каждым днем его появление было источником раздора среди аристократов. Теперь он мирно взял покой, но тайна убийства продолжает шептаться в глубине города. Кто станет свахой для дракона?...
– Все верно, … – я запнулась, едва не добавив “мой князь”. Теперь, когда маска с меня слетела, осыпаясь фарфоровыми осколками под ноги, я уже могла перестать изображать из себя подданную Девятого Дракона.
Я сделала шаг вперед, сдержанно улыбаясь:
– Странно, что вы не догадались раньше. Одхан и Снорре оказались проницательнее.
Лоркан кинул через плечо острый взгляд, и капитан виновато потупился.
– Вероятно, я был невнимателен, – медленно произнес Лоркан, и на какое-то мгновение я ощутила болезненное жало стыда,вонзившееся в сердце.
– И что теперь? – Марна, бледная от переживаний, но решительная, смотрела только на меня и доверяла мне беспрекословно. Ей было плевать на мое происхождение, она хотела понять, что мы делаем дальше. Аралион и для нее стал вторым домом, и у нас оставалось все меньше времени, чтобы успеть спасти и мою родину тоже.
– Сделаем то, на что я не решалась долгих десять лет, – я отряхнула подол платья от пыли и взглянула за горизонт, виднеющийся в разрезе ткани шатра. Та песчаная коса у границы с халгскими степями была лишь преддверием края песков и палящего солнца.
– Собирайтесь. Цурион ждет.
Глава 29
Воздушные минареты Риона, шумной говорливой столицы, вырастали на горизонте постепенно. Словно невидимый художник по утру взялся за любимые кисти, окуная ее в яркие краски, и, линия за линией, создавал пейзажи, по которым я скучала с такой тоской в груди.
Раздался приглушенный бой колоколов: звонарь оповещал горожан о наступлении нового дня. Зажмурившись, я вдыхала запах теплого песка и специй, который доносился с базара, где торговцы лениво раскладывали на грубо сколоченных прилавках товар.
Но что-то было не так.
Когда мы, под пристальным взглядами местных жителей, добрались до рионского дворца, официальной резиденции князя Ихтирама, масштаб бедствия стал гораздо понятнее. Я придержала коня, оглядывая полуразрушенную ограду, которой отец искренне гордился.
