Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Лях-лакей в перчатках белых,
Улыбаясь, принял трость,
И в пленительных пределах
Дмитрий бродит, званый гость.
XIX
Из параднейшей гостиной
Он проходит в кабинет.
Сидя с деловою миной,
В блузу барскую одет,
Генерал сводил расчеты.
-- Здравствуй! - встретил он, - Присядь.
Я сейчас! -- Опять заботы?
-- Заношу доход в тетрадь!
Дмитрий в кресло сел, зевая,
Ногу на ногу сложив.
Обстановка деловая,
Бланков и бумаг архив
Рой в нем грез рождали сонных:
Что же может быть скучней
Дел, решений кассационных,
Копий, купчих крепостей?
XX
Не ясна ль бесплодность актов?
Ведь нельзя -- как с этим быть? -
В силу купчих и контрактов
Нам любовь закрепостить?
Кассационное решенье
Нежных чувств не упразднит,
И нотариус в смущеньи
Купидоном с толку сбит.
Афродите, юной вечно,
Вряд ли копия нужна,
И доверенность беспечно
Может обмануть жена,
Но без ввода во владенье
В собственность приобретем
Сердце, лучшее именье,
Мы не форменным путем.
XXI
В кабинете министерском,
Где приятели сидят,
С делом был в контрасте дерзком
Лишь портретов женских ряд.
Грациозные головки
В рамах улыбались там
Скуке важной обстановки,
Копиям и крепостям.
И, довольные едва ли,
Дамы, ветреный народ,
С изумленьем созерцали
Планов и контрактов свод,
Шкаф, конторки и картоны
С литерами А--В--С,
Многотомные законы
С дополненьями в конце.
XXII
Но забыв маркиз оковы
И мадам де-Монтеспан,
Генерал, Людовик новый,
Был делами обуян.
Карандаш сжимая синий,
Он, как бойкий финансист.
Рядом цифр, значков и линий
Испещрял бумажный лист.
В двух местах резиной вытер,
Подчеркнул две суммы зло,
И заботно, как Юпитер,
Хмурил умное чело.
Стол с чернильницей массивной,
С грудой бронзы, через миг
Принял вид совсем архивный
От бумаг и счетных книг.
ХХIII
Замечтавшись в легкой скуке,
Дмитрий слышал в тишине
Скрип пера, он слышал звуки,
Словно к трепетной струне
Кто-то прикоснулся властно,
Пробежал вдруг арфы звон,
Мелодично, тонко, ясно
Голос пел, но удален.
Мнилось Дмитрию, что справа
Полки книг вдруг вверх ушли,
Томы химии, свод права,
Сельский вестник, весь в пыли.
Точно занавесь на сцене
Поднялась, и за стеной
Даль была, лучи и тени,
Солнце, сад, душистый зной.
XXIV
Из большой пурпурной розы
Вышла Анна, и смеясь,
С легким звоном, как стрекозы,
Над водою понеслась.
Майский жук летел за нею,
Напевая ""зум-бум-дон"",
Он, как следует лакею,
Нес за Анною картон.