Автор
На мягких крепких ножках ступил Стивен и тут же потрогал лицо Эви с теплыми ручками. Она вздрогнула, когда малыш уцепился за жемчужную двойку на шее. "Спокойнее, Стивен," — прошептала она, засмеясь немного. Его глаза всегда были проникновенными, будь то в юности или сейчас. Эви говорила с незаметным заиканием, но ее интонации всегда сохраняли это особое очарование и мягкость....
— Как ты думаешь, что теперь будет с мистером Рэнсомом? — спросила Пандора по пути домой. Драго решил ехать на козлах с кучером, поэтому они с Габриелем были в карете одни. Она пристроила голову у него на плече, и муж рассеянно гладил ее по спине.
— Он попал в трудную ситуацию, — заметил Габриель. — Обвинять правительственного чиновника в сговоре с ожесточенными радикалами, да еще в организации террористического акта, — опасно.
Забеспокоившись, Пандора сдвинула брови.
— Габриель… — Пришлось сделать паузу, потому что на нее напала нестерпимая зевота.
— Это, должно быть, странное совпадение, — признал он. — Но были моменты, когда мне в глаза бросалось что-то очень знакомое в выражении его лица и жестах.
— Да, я тоже заметила. — Пандора потерла глаза. — Он мне понравился. Я все-таки надеюсь, что мы с ним еще увидимся.
— Может быть. — Габриель обнял ее, устраивая удобнее. — Сядь поближе, вздремни, до дома уже недалеко.
— Если только сам со мной ляжешь. — Она потянулась к нему, коснулась губ кончиками пальцев и попыталась заговорить соблазнительно: — Сделаю все, чтобы ты ни пожелал.
— Мне нравится эта мысль, — развеселился он. — Но ты уже клюешь носом.
— Я совсем не устала, — попыталась переубедить мужа Пандора, испытывая к нему чувство любви, такое жгучее, что тело не могло выдержать этого.
— У тебя глаза слипаются, — насмешливо сказал он. — Я бы предпочел дождаться утра, чтобы рассчитывать на твое участие.
— Я покажу тебе участие, — пригрозила она. — Ты еще будешь молить о пощаде!
— Тихо-тихо, маленький пират, — засмеялся Габриель и начал гладить ее по волосам. Она снова прильнула к нему. — У нас впереди уйма времени. Я твой на эту ночь и навсегда, в радости и беде, чтобы пережить тысячу ударов, которые еще нанесет жизнь. — Его голос стал немыслимо нежен, как бархат. — Но сейчас единственное, чего я хочу, — это обнимать тебя, Пандора… мое сердце, мой медленный вальс, моя сладкая судьба.
Да. О да! «Поклоняться» — звучит здорово. «Спать» — тоже звучит здорово. Пандора вдруг почувствовала, что немыслимо устала: не было сил произнести хоть слово. Она уплывала в приятную теплоту, в мягкую, как одеяло, темноту. А он продолжал ее обнимать и шептать что-то в больное ухо.
