Закуриваю и выпускаю дым в приоткрытое окно.
— Сколько тебе лет, Жанна?
— С какой целью интересуешься? — дерзит она.
— Я все равно узнаю.
— Двадцать, а что?..
— Парень есть?
— Конечно! Каратист с черным поясом, — кивает с улыбкой, — терпеть не может всяких извращенцев.
Делаю затяжку, но, как это часто бывает, на адреналине не чувствую никотина. Внутри ярость наравне с азартом. Желание поставить ее на место дикое.
— А мне кажется, врешь ты, — произношу, глядя на ее профиль, — недотрах налицо.
Даже дышать перестаю — с нетерпением жду ее взрыва.
Пусть покажет, как поварихи материться умеют.
Одна секунда… две… Пепел обжигает пальцы.
Но… зараза снова удивляет.
Задумчиво почесав бровь, склоняет голову набок.
— Думаешь?..
Засмотревшись, едва не проезжаю нужный поворот. Кончики пальцев, удерживающих руль, бьет электричеством, а затылок сводит от напряжения.
— Хотя… — тянет она, направляя на меня взгляд и медленно прокатываясь им по мне сверху вниз, — пожалуй нет… к каратисту обращусь.
У меня неожиданно член в штанах дергается. А только после этого осознание приходит, что меня, как ебаря послали нахрен.
Притормаживаю на очередном повороте, но все равно едва в занос не ухожу.
Чего, блядь?!
— Почему же нет, повариха?.. У тебя аллергия на олигархов?
— Да нет. К олигархам как раз у меня врожденная симпатия, а ты… — еще один демонстративно — оценивающий взгляд, — просто не в моем вкусе.
— Серьезно?! — не сдерживаю хохота.
— Только ты не расстраивайся, пожалуйста.
Я не хотела обидеть.
— Обидеть?!.. — все еще не верю своим ушам.
— Ты не тот, кто сможет решить мою проблему…
Я ржу на весь салон. Буквально до икоты. Эта девка сведет меня с ума!
— Знаешь ли ты, Пеппа, что оргазм свиньи длится тридцать минут?
Закусив нижнюю губу, кокетливо заправляет прядь волос за ухо.
— Ну так… ее сначала до оргазма довести нужно.
— Для меня это не проблема, поверь, — заявляю я и ловлю на себе ее полный сомнения взгляд.
— Что-то мне кажется, с твоим эгоизмом ты никого, кроме себя, еще до оргазма не доводил.
Я, блядь, задыхаюсь от хохота. Повариха, кусая губы, тоже сдерживается из последних сил.
— Не делай преждевременных выводов, — включаю правый поворотник и подмигиваю ей, — затрахаю до поросячьего визга.
— Не в этой жизни, олигарх, — бросает она и показывает рукой на въезд в ее двор, — не для тебя мама свинку откармливала.
Заезжаю в унылый двор и осматриваюсь. Будто лет на двадцать — тридцать назад перенесся.
