— Выйдешь? Я подъезжаю…
Ударив по клавише выключателя, гашу свет на кухне и, отодвинув занавеску, смотрю в окно. Во двор, освещая его фарами, действительно, медленно вкатывается машина.
— Сейчас выйду, — отвечаю и сбрасываю вызов.
Выключаю духовку, снимаю кастрюлю с супом с плиты и, сунув телефон в задний карман джинсов, вылетаю в прихожую.
Надевая куртку на ходу, выскакиваю из подъезда и несусь к машине Макса. Дергаю пассажирскую дверь и падаю на сидение.
— Привет. Ты где пропадал?
Повинуясь порыву, тянусь к нему, обнимаю за шею и делаю то, что полночи делала во сне — целую его губы.
Мягкие, с легкой табачной горчинкой, самые желанные.
Отвечает не сразу и будто даже оттолкнуть меня хочет, но вдруг передумывает и прижимает к себе до невозможности сделать хотя бы глоток воздуха.
— Все? — спрашивает спустя примерно минуту, — нацеловалась?
— Я нет, а ты?
— А я да.
Садится ровно и, положив одну руку на руль, насмешливо смотрит на меня.
Вдоль позвоночника к пояснице неприятный озноб стекает.
— Что происходит, Макс? Где ты был?
— От тебя отдыхал, — говорит он просто.
В мое сердце что-то острое втыкается. Цепенею.
— Ты устал?.. От меня?..
— Не то слово, Дженни, — пожимает плечами, — я выдохся.
— Ясно, — выдыхаю еле слышно.
— Да не злись, — протягивает руку и касается моей щеки, — ты прикольная, с тобой было… здорово. Но я больше не хочу.
Стянувшая горло удавка не дает дышать, глаза быстро наполняются слезами.
— Я поняла, — разворачиваюсь, открываю дверь и выскакиваю из машины.
— Дженни!
Я оборачиваюсь, и мы сталкиваемся взглядами. В его глазах огонь полыхает, под кожей желваки перекатываются.
— Что?!
— Номер мой удали.
Смотрю на него, оглушенная ударами пульса в висках. Почти не дышу.
— Можно было и по-другому, Макс. Я бы не стала тебя преследовать.
— Иди! — выдавливает, оскаливаясь, и я со всей силы хлопаю дверью.
Разворачиваюсь и тут же слышу визг тормозов. Душат слезы, но, обернувшись через плечо, стою до тех пор, пока красные стоп — огни не исчезают за поворотом.
Очень холодно, запутавшийся в волосах ветер леденит кожу, а я все не могу заставить себя уйти.
— Жанна! — окликают меня."
"Быстро стираю слезы и поворачиваюсь к шагающим по тротуару девчонкам. Светящаяся радостью, Настя, держит в руке прямоугольный бумажный пакет с изображением недорогого бренда.
— Я платье купила! — кричит она, поднимая его на уровень глаз.
Мне плохо. Внутри все болит и истекает кровью. Я не могу сейчас с ними говорить.
