Судорожно всхлипывая, рассказывает о своих делах и успехах в учебе.
Старик, очевидно, все еще не верит в то, что с ним происходит. Выглядит потерянным и немного жалким. Седеющие волосы торчат в разные стороны, а светлые глаза кажутся огромными на резко похудевшем лице.
Скосив глаза, смотрит на меня больным взглядом. Не доверяет до конца, боится за свою дочку и компанию.
Я, поправив полы больничного халата, прохожу по палате и останавливаюсь у широкого окна с видом на искусственный пруд и сквер. Летом, наверное, красиво, но здешних пациентов это вряд ли радует.
— Домой пока не приезжай, — говорит Стефе ласково, — нечего тебе там одной делать. Поживи у Даниловых.
— А потом?.. После химиотерапии тебя выпишут?
— Будем надеяться.
— Выпишут, — кивает с улыбкой.
— К свадьбе готовьтесь, времени не теряйте.
— Я знаю, — шепчет, подаваясь к отцу и кладя подбородок на его плечо, — мне Юрий Андреевич уже все объяснил.
Потерев подбородок, приваливаюсь плечом к оконному обналичнику. Курить хочется до ломоты в зубах.
Открывается дверь, и в палату, вместе со штативом, протискивается медсестра.
— Капельница, Владимир Велундович.
У меня в этот момент звонит телефон, и я, пользуясь этим, тихо выхожу в коридор. Быстро миную все отделение, на лифте спускаюсь вниз и уже скоро оказываюсь на заднем дворе клиники, перед входом в огороженный живой изгородью сквер.
Вынув сигареты из кармана, закуриваю и набираю полную грудь никотина. Легкие, пропитавшись ядом, горят огнем, но дышать, несмотря на это, становится легче.
Запахнув полы тонкого халата, пытаюсь спрятаться от холода и перезваниваю Андрею.
— Звонил?..
— Занят?
— Немного, — говорю, затягиваясь второй раз.
— Может, вечером подъедешь?.. Мы в Иллюзиуме собираемся.
— Не получится, запара у меня…
Тот, раздраженно вздохнув, цокает языком.
— Что происходит, Макс?.. Кругом столько слухов, а я, твой друг, нихрена не знаю.
— Что говорят?
— Что батя тебя прессует, и с бизнесом траблы какие-то.
— Никаких траблов, — усмехаюсь я, — пиздят. Работы много.
— Ладно, но ты… — прочищает горло, — если что нужно, звони…
Зажав сигарету в пальцах, быстро облизываю губы, но язык держу за зубами. Попросить его узнать у Кира, как там Дженни запрещаю себе усилием воли.
Попрощавшись, отключаюсь и подпираю плечом белую колонну.
Дженни…
Думать о ней мне противопоказано. Ничем хорошим это не заканчивается. Чаще всего — жутким похмельем и разбитым телефоном.
