Я посмотрела на него в эти глубокие темно-карие глаза, которые при дневном свете сияли, как янтарь.
Рука Уэстона прошлась по моей спине, и от кончиков его пальцев на моей коже кровь закипела в жилах. Уэстон нащупал концы лент, скреплявших платье.
Я не остановила его, хотя очень хотела.
Ведь даже если бы мы занялись сексом прямо здесь и сейчас, это не изменило бы ситуацию, а в ретроспективе причинило бы мне только еще большую боль.
Он потянул за ленту, и я почувствовала, как ослабли ремни на моей спине. Кончики наших носов соприкоснулись, и он ткнулся кончиком своего носа в мой.
Другой рукой он притянул мой таз ближе к себе, и я почувствовала, как его член упирается в мою киску, которая была слишком чувствительна к этому прикосновению.
Уэстон медленно провел кончиками пальцев по моей спине, все больше и больше ослабляя перекрещенные завязки. Я буду в полной заднице, если не покончу с этим между нами прямо сейчас.
— Уэстон. — Вздохнула я, называя его имя, чтобы защитить себя от того, что должно было произойти, и от ран, которые это оставит на моем сердце.
Это была просьба не потому, что я не хотела, а потому, что я не могла. Я так многого хочу, так многого от него. Смотреть на его лицо по утрам и изучать каждый миллиметр, мне бы никогда не надоело.
Но знать, что он не ответит взаимностью на все мои чувства к нему сразу — это как будто кто-то растоптал мое сердце.
Создавать дистанцию, эту близость с ним — это точно был неправильный путь.
Я громко задыхалась.
— Уэстон, остановись.
Он тут же убрал руки с моей спины и погасил нашу физическую близость, отступив на шаг назад.
— Послушай, Луна.
— Нет, Уэстон, послушай меня сейчас. — Хрипло сказала я.
Внутри меня поднялся жар.
Что-то во мне боялось этими словами разрушить что-то между мной и им, хотя этого никогда не было.
Во всяком случае, для него.
— Не говори мне, что ты не можешь выбросить меня из головы, это неправда. Я все понимаю. Это было один раз между нами, так что не играй со мной, Уэстон. Пожалуйста, не играй со мной. — Прошептала я последние слова."
"Моя щека болела изнутри, столько раз я грызла ее зубами, чтобы скрыть дрожащую челюсть и спрятать от него, что я чувствую себя такой слабой перед ним.
Он попытался взять меня за руку, но я вырвала ее у него и побежала обратно в свою комнату, где, как только закрылась дверь, по моим щекам покатились слезы.
Влюбленность может быть такой прекрасной, и в то время как ты чувствуешь бабочек в животе, ты одновременно ощущаешь болезненный удар в сердце.
Никогда не будет нас.
Только он и я.
Как могло то, чего никогда не было, причинить такую боль?
35. Уэстон
Неделю спустя. Среда.
С вечера понедельника мы с Луной говорили только самые необходимые слова.