Автор
В этой произведении вы найдете светлую надежду и душевную теплоту, напрямую адресованную близким. Каждый шаг персонажей ведет к решению старых проблем и открытию новых возможностей. Атмосфера книги — это грусть, которая скрывается за яркими огоньками hopeless romantic melodies на заднем плане, создавая эмоциональную нотку, которую сложно не почувствовать....
Крошечные капельки воды, вероятно, слезы, попали на письмо, которое было немного размытым и затрудняло расшифровку некоторых слов.
Я следил за ее словами на бумаге, и мой взгляд скользил по словам, которые она спокойно произносила в микрофон.
Я не хотел знать, как часто она перечитывала написанное, потому что она почти не смотрела на бумажку. Луна крепко сжимала мою руку, и я медленно поглаживал поверхность ее ладони большим пальцем.
Ее слова подходили к концу.
— Итан не был человеком громких слов, но у него было так много любви, которую он мог раздать, и я надеюсь, что часть его любви будет жить в каждом из вас.
Луна отошла от трибуны, скомкала бумагу одной рукой и положила ее в карман пиджака.
Она смотрела на меня заплаканными глазами, и мне хотелось бы обнять ее на глазах у всех этих людей и никогда не отпускать, но я не знал, правильно ли это.
— Спасибо. — Вздохнула она, тут же отпустила мою руку и ушла с маленькой сцены. Я последовал за ней и прошел мимо нее, чтобы сесть на свое место во втором ряду.
— Святое дерьмо. — Выдохнул я, проведя рукой по волосам.
— Ты поступил правильно. — Наклонился ко мне Картер.
Я надеялся, что так и есть, каждой мышцей, сломанным и зажившим ребром.
Двое друзей Итана в спортивной одежде стояли там, где только что стояли мы с Луной, и произносили речь.
Мне показалось, что их речь лучше всего подходит для окончания поминальной службы.
Они рассказали много забавных моментов, связанных с Итаном, и в толпе раздался смех или два.
Я не мог оторвать глаз от Луны, сидевшей передо мной.
Я признавал, что мне больно видеть Луну так близко к Чарльзу, и я также знал, что спрашивать Чарльза, спал ли он с Луной, было невероятно глупо.
Мне хотелось сесть рядом с ней. Держать ее за руку. Утешать ее и вытирать большими пальцами слезы с ее щек. Смеяться вместе с ней и вместе смотреть в будущее.
После речи этих двоих сразу же возникло настроение отъезда, и, честно говоря, мне не терпелось уйти, потому что это было такое гнетущее чувство.
Я ненавидел это чувство, и сейчас мне казалось, что единственный выход — это сбежать.
— Уэстон! — Кричал мне вслед сердитый женский голос, пока мы с Картером добирались до парковки, где стояла папина машина, которой мне разрешили временно пользоваться.
