Автор
В этой произведении вы найдете светлую надежду и душевную теплоту, напрямую адресованную близким. Каждый шаг персонажей ведет к решению старых проблем и открытию новых возможностей. Атмосфера книги — это грусть, которая скрывается за яркими огоньками hopeless romantic melodies на заднем плане, создавая эмоциональную нотку, которую сложно не почувствовать....
Отдельные места, к которым он прикасался, были словно огненные, словно искры прыгали от его пальцев по коже прямо между моих ног.
Уэстон не поднимался выше, и захват не становился более интенсивным, но он продолжал скользить по моей коже с такой осторожностью, что мне казалось, что у меня перехватывает дыхание, потому что я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме кончиков его пальцев.
— Я серьезно. Прости.
Снова извинился он, и что-то в этой ситуации подсказывало мне, что он сожалеет.
— Все в порядке."
"Мы оба прекрасно понимали, что только что произошло.
— Нам обоим пора спать.
Я отступила назад и отпустила его хватку от своих бедер.
Уэстон ничего не ответил и подошел к своей кровати, перед которой он снял джинсы и натянул на ноги треники.
Я взяла таблетку из маленького шкафчика рядом с душем и вошла в его комнату, положив таблетку рядом с ним на тумбочку, где у него стояла бутылка с водой.
— Вот, на завтрашнее утро.
Я снова показала ему таблетку, после чего повернулась и медленно пошла в сторону ванной, чтобы наконец лечь в постель, потому что из окон Уэстона был виден рассвет.
— Луна?
— А?
— Ты хочешь остаться здесь? — Уэстон уперся предплечьями в матрас и ждал моего ответа.
— Спокойной ночи, Уэстон.
Коротко улыбнулась я и скрылась в ванной.
21. Уэстон
Я проснулся не только с пульсирующей головой, но и от того, что в комнате было слишком много дневного света.
Потом я понял, что на мне футболка, и, прикоснувшись к щеке, почувствовал, что к порезу прилипли две тонкие полоски.
Луна.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить все, что произошло почти семь часов назад. Блокировка, чистка зубов, извинения, пластыри, когда она протянула мне мочалку и футболку, и момент перед тем, как этот дрянной кондиционер все испортил.
Я все это помнил.
Я помнил, что под футболкой на ней не было лифчика.
Как мы оба были в шкафу, и я ласкал ее пальцами.
Это чувство, когда она ненавидела меня, но так реагировала на мои прикосновения, все еще оставалось в моей памяти. Ее дыхание было учащенным и коротким, взгляд хмурым, соски твердыми, а киска такой чертовски мокрой.
Не знаю, что заставило меня провести пальцами по ее бедрам, но я воспользовался моментом в кладовке, чтобы доказать ей обратное.
