Дорогая читательница или дорогой читатель, присоединяйтесь к героине в ее нелегком путешествии по безлюдным лесам, где каждый шаг уводит их ближе к тайне, которая может изменить судьбу всех. Взять интервью за руку и отправиться в мир сердечных решений, бесконечных дорог и неразрешимых загадок....
– Шакс поклонился, указывая нам на дверь. – Я за вами.
Мы вышли за Светочем и медленно пошли следом, не понимая, что происходит.
В маленькой кухоньке отца Сергия горел свет и сквозь кружевную занавеску были видны два силуэта. Батюшка и его супруга.
Вся наша необычная компания переступила через порог, и тут же раздался крик матушки:
- Любаша! Любаша! Дитятко мое! Где же ты была?! Ох, сил нет, как я извелась!
Попадья растолкала нас и прижала Любашу к своей огромной груди. Она плакала, что-то шептала, гладила дочь по волосам и периодически целовала куда попало.
Я посмотрела на отца Николая и мне стало не по себе от выражения его лица. Ненависть, ярость и неприятие. Он ненавидел нас всех.
- Что решать будем? – батюшка хмуро рассматривал Любашу, словно с ней было что-то не так. – Вижу, случилось что-то, но сразу говорю – слушать ничего не стану! Не приму ничего, что в противоречие идет!
- Как же не слушать? Придется, батюшка. У нас выбора нет. Решать нужно. – Светоч стал таким, каким я его увидела в первый раз – далекий, правильный, почти святой с этими глубоким глазами, полными сострадания.
- А что решать? Как бы оно ни было, дочь моя свою судьбу проживет. Иначе позор на мою голову падет, и я сам ее жизни лишу! - почти прошипел мужчина, тряся бородой. – Наш род только и живет для этого! Верой и правдой служили год от году! Только не со мной такое! Только не со мной! Прокляну!
- Что ж, рассказывайте, Алевтина Спиридоновна, - отец Сергий повернулся к моей бабке, которая стояла в дверях.
Отец Николай вскинулся, словно хотел остановить ее речь, но бабка так посмотрела на него, то тот сразу же присел обратно на стул.
Она начала говорить, не глядя на собравшихся, опустив глаза в пол, а матушка после слов, что Любаша не их дочь, начала оседать по стенке.
- Врешь, паскуда! – вдруг закричал отец Николай, трясясь, словно в лихорадке. – Бесовское племя! Врешь! Специально говоришь, чтобы наш путь изгадить! Богом, богом мы помазаны на благое дело! Испокон веков!
Я даже опомниться не успела, как он схватил нож со стола, воткнул его в Тину и попятился к окну, мотая головой в разные стороны.
- Бабушка! – я бросилась к ней, но она оттолкнула меня, чтобы я не хваталась за рукоятку ножа.
- Не тронь! Время мое пришло… Так и должно было быть.
