Самые темные семейные тайны открываются, когда приходит время. И даже если ты попала в совершенно другой мир, в котором есть место домовым, ведьмам и остальным паранормальным личностям, у тебя есть выбор - улепетывать как можно быстрее или сделать этот мир своим...
- Чудно за всем этим наблюдать… И слышать чудно. – Шакс не сводил с нее своих темных глаз. – Я ведь о внешности говорил, а не о душевной простоте, а ты мне сразу проповеди читать…
- Чем важна внешность? Для чего она? Чтобы другим нравиться, чтобы соблазнялись тобой? А мне всегда хотелось, чтобы меня полюбили за то, что внутри. Так честнее. – Любаша говорила это тихо, со скрытой грустью, от которой у демона стало неуютно на душе. – Красота сойдет и держаться не за что будет. Да кому я это рассказываю? Ты ведь не знаешь, что такое любовь… Бедное существо, неприкаянное… Тыняешься по миру и голову притулить не к кому.
- Ты что меня жалеть удумала? – зло прошипел Шакс. – Кто ты, чтобы меня жалеть?! Меня, высшее существо!
Он отошел от двери и уселся на скамью, отвернувшись в другую сторону, а Любаша улыбнулась.
Обижается, ранят его слова, значит, что-то чувствует еще…
- Зайди внутрь. Ветер холодный, - услышала она его недовольный голос. – Заболеешь, помрешь, а мне перед Светочем потом ответ держать.
- Мне не холодно, - еще шире улыбнулась Любаша. – От алтаря теплом веет.
- Зайди, я сказал! – рявкнул Шакс и девушка послушалась. Скорее всего, ему не хотелось, чтобы она видела его сгорбленный силуэт. Неприкаянный…
Любаша присела на длинную скамью, стоящую у стены и прижалась к ней спиной. На душе было тяжело, потому, что слова Шакса затронули какие-то струны в ее душе. Простушка. Глубоко вдохнув, она тихо запела, освобождая сердечко от невыплаканных слез:
- Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно…
Пусть листочки с календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это правда, надо…
Я могу за тобой идти
Сквозь трущобы и перелазы,
По горам, без дорог почти,
По пескам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу…
Шакс удивленно прислушался к этому приятному, мелодичному пению.
- Продолжай, пожалуйста.
Через минуту молчания голос Любаши опять полился звенящим ручейком, тревожа его темную сущность.
- Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.
