В Светке Полянской мир врывается в серые будни, когда все вокруг мерцает цифрами и долга. Но один случайный столкновение открыло новую реальность — свет, который не гаснет, живой человеческий голос и странная удача. Теперь Света сталкивается с загадочными чудотворениями ежедневной жизни, где каждое действие вносит новый поворот....
— Старые деньги — это не про нашу семью.
— Какие старые деньги? — не поняла Света. — Как деньги могут быть молодыми или старыми?
— Ох, Светка, до чего ж ты неиспорченный деньгами человек, — хмыкнула Милана. — Есть такое понятие — старые деньги. Означает оно не деньги, как таковые. А тот факт, что в какой-то семье деньги присутствуют уже очень давно. Несколько поколений.
— Типа Рокфеллеры какие-нибудь?
— Типа они, — согласилась Милана. — Такие семьи, как правило, живут довольно скромно и не испытывают потребности демонстрировать всем и каждому уровень своего благосостояния.
— Отправил?! — ахнула Света.
— Деда Боря воспротивился, — усмехнулась Милана. — А отец в то время еще не мог ему слова поперек сказать.
— Вы закончили Бауманку?! — Света забыла про вино. Ее жгучее любопытство относительно Артура, его прошлого и семьи удовлетворяли. Да еще такими темпами, что она не успевала изумляться. Вот, например, Бауманка. Для Светланы это звучало почти так же круто, как и Лондон.
— Ну да. У Арчи финансы и менеджмент, у меня реклама и маркетинг. За деньги могут учиться даже такие избалованные дебилы, как мы с Арчи.
— Милана! — снова ахнула Света. — Ты чего?! Вы не такие! Да вы… вы…
— Остынь, Полянская, — Милана приложилась к вину.
Света передумала в очередной раз ахать, а вместо этого воспользовалась советом Миланы — и отхлебнула из бокала. Почему-то в слова сестры Артура верилось безоговорочно. А Милана продолжила.
— Арчи в то время занимался исключительно тем, что трахал все, что хотел.
— Что значит — не только бухал?
— Светка, ну не можешь же ты быть настолько наивной? — Милана вытряхнула сигарету из пачки и, прищурившись, прикурила. — Он не только алкоголем баловался. А чем покрепче.
— Как это — чем покрепче? — по-прежнему недоумевала Света.
