В парке я сразу подвела Ноя к скамейке, и он рухнул на нее, отцепив пальцы от моей руки.
– Напомни мне еще раз, что хорошего для меня в такой прогулке?
– Ты прекрасно справился. Гордись собой.
– Гордиться чем? Тем, что не обделался за эти пятнадцать минут?
– Когда ты в последний раз был на улице? Сколько месяцев назад?
– В реабилитационном центре, – фыркнул со смехом Ной, но от меня не укрылось, что за смешком он постарался скрыть вздох облегчения от того, что наконец сидит. – Меня там постоянно таскали туда-сюда, пытаясь научить быть слепым.
– А ты не хочешь этому учиться?
– Потому что это будет означать конец игре. Я проиграл.
– Не понимаю, – нахмурилась я.
Ной сделал несколько успокаивающих вдохов, затем сунул руки в карманы спортивных штанов, откинулся на спинку и раздвинул согнутые в коленях ноги. Будь мы в метро, он бы занял два места. Меня такой позой не обманешь. Ной отчаянно старался выглядеть непринужденно, но был напряжен.
Удивленно моргнув, я не сдержала смешка.
– Умеешь ты поддержать разговор. Тебе рассказать, откуда я родом и все такое?
– И все такое, – кивнул он.
– Это не очень интересно…
– Не принижай себя. Жизнь любого человека в какой-то мере занимательна.
– Возможно, и так, но в моей жизни пока мало что происходило. Не сравнить с твоей и тем, где ты только не побывал.
Я хотела сделать комплимент, а не сыпать соль на рану, но Ной все равно поморщился.
– Где только не побывал? Ты это не о тихоокеанском дне? Это была моя самая последняя и примечательная экскурсия, но, может, не будем о ней?
– Да, да, знаю, – отмахнулся Ной. – Это я завел об этом речь, а не ты. Откуда ты родом?
– Из Монтаны, Бозмена. Я переехала сюда в восемнадцать.
– Монтана. Край большого неба.
– Нет. Мне не хватает его.
– Большого неба. Я навсегда упустил возможность увидеть его и… – он покачал головой. – Не будем об этом. Разговор о тебе, а не обо мне.
Я развернулась к нему, сложив руки на груди.
– После нашей недавней беседы за завтраком я не горю желанием изливать тебе душу.
– И я тебя в этом не виню, – Ной повернул ко мне лицо. – Клянусь вести себя прилично. «Вот тебе крест», «чтоб мне помереть», готов выколоть свои гребанные глаза, если осмелюсь. Ой, прошу прощения за мой французский. Мои никчемные глаза.
– Я не привыкла говорить о себе, – поерзала я на скамейке.
– Ты меня не удивила.
– Кто-то сказал бы, что это положительная черта характера.