Мучительные стоны ни на секунду не прерывались. Футболка так промокла от пота, что ее можно было выжимать. Когда мне наконец удалось усадить его, оперев спиной на шкафчики под раковинами, я охнула: его лицо было пепельно-серым. Он корчился, ноги дергались, кулаки сжимались и разжимались. Потом он снова начал биться головой, теперь о шкафчики за спиной.
– Хватит! У тебя мигрень? – лихорадочно спросила я. – Где таблетки? Ты принял лекарство?
О боже, он не в себе? Из всех моих обязанностей самой важной была… Нет, я как раз вчера проверяла наличие лекарства.
– Не могу… найти… гребаный… пузырек.
Я не теряла ни секунды. Вскочила и бросилась в спальню. Исступленно облазив на четвереньках пол, я нашла оранжевый пузырек – тот укатился на другую сторону кровати и «спрятался» на самом видном месте.
Схватив его, я вернулась в ванную. Ной поднялся на ноги и стоял, опершись ладонями о раковину. Его рвало. Я кинулась к нему и придержала, пока его тело содрогалось от спазмов. Он весь день ничего не ел, и я не представляла, каково ему сейчас, когда тошнит на пустой желудок при раскалывающейся от боли голове. Спазмы прекратились, и Ной сдавленно застонал. Он упал бы, если бы я не удержала его и не помогла опуститься.
– Я нашла таблетки, Ной. Нашла. Все будет хорошо, – я налила в стакан воды, набрав ее из крана во второй раковине, оплескав себя. – Потерпи еще чуть-чуть.
Он ответил мне стоном и обхватил голову руками, словно не давая ей треснуть.
Мои собственные руки так дрожали, что мне только чудом удалось снять крышку с пузырька. Я вытряхнула на ладонь одну фиолетовую таблетку, едва не уронив ее в раковину, схватила стакан с водой и села на твердую плитку возле Ноя.
– Держи, – прижала я таблетку к его губам.
Его губы слабо разлепились, принимая лекарство. Я обхватила затылок Ноя ладонью и прижала стакан ко рту.
– Теперь вода. Глотай…
Он набрал в рот воды и проглотил таблетку. Я облегченно вздохнула, молясь о том, чтобы его не вырвало.
– Как быстро она начнет действовать? – спросила я, пытаясь не выдать голосом паники.
– Не знаю… – ответил Ной сквозь стиснутые зубы, с перекошенным от боли лицом. – Боже мой, – он опять принялся биться головой о деревянную дверцу шкафчика в ритме с пульсирующей в его мозге болью, точно жуткий метроном.
– Нет, так не пойдет, – я судорожно сцепила руки. – Вызову «Скорую»…
– Нет! – Ной схватил рукой пустой воздух. – Нет, пожалуйста… Не уходи.
– Откуда ты знаешь? Тебе когда-нибудь было так плохо?
– Да, в самом начале.