В глубоких недрах леса и среди звездное небо открывается история о единении двух душ, отделяющихся бескрайними просторами. "Свет мой тишина" — это роман о любви в уединении, мечтаниях и сомнениях, где даже сама пустота обретает силу для воплощения чистых желаний.
Давай туда?
– Одно дело я – не ел с самого утра, но неужели Маринка тебя не накормила обедом?
– Отнюдь, приготовила корейское блюдо.
– Собаку? – свел брови у переносицы Марич.
– Курицу для начала.
– Час от часу не легче, – вздохнул он, взял меня за руку и спросил: – Где тут кормят?
Мы проследовали к ресторану. Нам повезло, и мы оказались за столиком у окна, которое выходило в лес. Листва, успевшая сменить цвет, еще оставалась в кронах деревьев и радовала буйными красками на фоне заката. Официант зажег свечу и поставил ее посредине стола.
Официант возник незаметно и вернул меня с небес на землю. Я сделала заказ, напомнив себе, что, по легенде, ужасно голодна. Потому попросила и первое, и второе, и вино вместо компота.
– Машину оставишь здесь? – поинтересовался Марич, выслушав мой перечень.
– Ага, и тебе советую. Давно пора попробовать услугу «трезвый водитель», – подмигнула я.
Пока мы ждали заказ, не в силах отвести взгляд от окна, Марич держал мою ладонь в своей руке. Оранжевые кроны кленов за окном медленно качались на ветру и погружали меня в нечто похожее на транс. Однако вопрос Владана мигом выдернул меня из этого состояния, похожего на блаженство:
– Ты не рассказала, зачем к нам наведался Бад.
– Самой хотелось бы знать, – с неохотой ответила я. – Чужие деньги не дают ему покоя.
– Чьи же?
– Он считает, что смерть Сидоровой могла быть выгодна ее мужу из-за наследства, – ухмыльнулась я.
– А именно?
– Ювелирный бизнес вел, по сути, именно Денис.
– Соответственно, хотел прибрать его к рукам полностью, в единоличное владение? – предположил Марич.
– Но с супругой не смог договориться, – пожала я плечами.
– И решил, что легче от нее избавиться, чем уговорить?
– По-видимому.
– Глупо, – усмехнулся Марич.
– Согласна.
– Кажется, для Бада это было всего лишь предлогом, чтобы заполучить драгоценную минуту твоего внимания.
– О нет, – простонала я. – Ты ревнуешь?
– Я? – Владан провел рукой по волосам и уставился в окно. – Нет, я просто люблю. Просто люблю тебя больше жизни, Полина.
– Как и я тебя. – Я схватила его руку и крепко сжала. – Очень.
– Значит, все, что он хотел сказать, – это то, что смерть Сидоровой могла быть не случайной?
– По крайней мере версия Бада звучала именно так, а уж что там было на самом деле… – Я вздохнула.
