Автор
Вступив в XII век, Наташа Ильина обнаруживает, как современные знания могут пересечься с мудростью древних времен, изменяя ход исторических событий и личности героев. Между двумя историями — прошлым и будущим — встает промежуточная фаза, необходимая для создания единого целого в сериях романов....
Дополнила рассказ о множественности миров, временных петлях, о своих сомнениях и вероятности неточного попадания.
— Ну, я в любом случае вернусь домой, если проход есть, — вдохновилась Людмила. — Это тебе можно остаться с отцом и сестрой, если они здесь. Он же богатый, пфальцграф.
— Я его совсем не помню.
— Вспомнишь, как только увидишь. В четыре года дети запоминают яркие моменты своей жизни. Мой Славик помнит, как убегал от свиньи, когда мы в деревне картошку копали. А ему не было и четырёх лет.
— Посмотрим, — уклонилась от дальнейших разговоров Наташа.
Но Людмила и не думала умолкать.
— Значит, едем в графский замок, — мечтательно протянула она. — Самый настоящий замок?
— Бутафорский, — хмыкнула девушка, вспомнив фотографии в смартфоне. — Полог с окошка отверните, пожалуйста. Душно.
Жалела, что не может сызнова посмотреть снимки замка и его обитателей. Казалось, она видела среди них Кристофа. И были фотографии детей. Чьи они? Графа? Шамси сказал, что тот вдовец и у него есть невеста.
Глава 19
Чистая синева неба дышала зноем. Солнце пробивалось сквозь густую завесу неподвижной листвы высоких деревьев, обступивших дорогу с обеих сторон. Даже здесь, в лесной тени, воздух казался вязким, неподвижным, горячим.
Мерно покачиваясь, по узкой дороге ползла карета. Её тёмная поверхность притягивала солнечные лучи, нагревалась, щедро делилась теплом с теми, кто находился в кузове.
Следом за каретой плелись кони, впряжённые в тяжело гружёные телеги.
Слышался надсадный скрип повозок и ленивое понукание возниц.
Наташа оттянула пальцами высокий, плотно облегающий шею воротник платья. Грубая ткань натирала кожу. Несмотря на чистоту и свежий запах, платье хотелось с себя содрать. С чужого плеча — его хозяйка была высокой и худощавой, — оно было узкое в груди и жало в подмышках. Если рукава девушка подвернула, то низ не мешало бы обрезать и подшить заново.
Второе платье, которое досталось Людмиле, было достаточно широким, чтобы не стеснять движений.
Платки выглядели не лучше — такие же плотные, большие и тяжёлые."
"Не-ет, — мысленно застонала девушка. При первой же возможности она избавится от чужой одежды.
