Автор
Вступив в XII век, Наташа Ильина обнаруживает, как современные знания могут пересечься с мудростью древних времен, изменяя ход исторических событий и личности героев. Между двумя историями — прошлым и будущим — встает промежуточная фаза, необходимая для создания единого целого в сериях романов....
— Сколько жизней отпущено простому смертному? — бурчала она, неспешно следуя к карете. — Одну я уже профукала. Вот, понизили в должности до какой-то там компаньонки графини-самозванки. Чем я хуже её? И что будет делать мой Славик без меня? Боженька милостивый, — подняла она повлажневшие глаза к небу, — как вымолить у тебя прощение за грехи мои и воскреснуть? Как вернуться к сыну?
Тяжело вздохнув, всхлипнула:
— Сыночек мой единственный, кровиночка моя.
***Слышались звуки рожка. Граф фон Бригахбург заметно нервничал.
Отряд готовился к отправлению. Воины осматривали и перекатывали телеги, в одно место сводили разбежавшихся коней. Мёртвых укладывали на обочине дороги: с одной стороны лежали бандиты, с другой — охранники венгерской графини. Застигнутые ночью врасплох они стали лёгкой добычей.
Герард прошёл вдоль собранных бандитами куч с оружием, ремнями, добротной одеждой, обувью. Свернул к телам убитых.
Его отряд вышел из боя без потерь, а вот сопровождение графини полегло всё: дюжина воинов и… женщина. Он остановился и присел на корточки у её головы. Невысокая, пожилая, в нижнем платье. На виске глубокая рана. Серый платок пропитался кровью и сбился набок. Открытые глаза в удивлении взирают в небеса, рот искривлён в безмолвном крике.
Граф опустил ладонь на её надбровные дуги, мягко провёл по податливым векам, холодным гладким щекам. Убитую было искренне жаль.
Женщины не должны умирать насильственной смертью, — горестно вздохнул он, крестясь.
Движение у кареты привлекло его внимание. Перешагнув через отломанную дверцу, на высокую ступеньку взобралась женщина с непокрытой головой. Серебристые волосы, собранные на затылке в узел и скреплённые сверкающим украшением, притягивали взор. Компаньонка графини была необычайно хороша как, впрочем, и её медноволосая хозяйка, но отвагой не отличалась.
Бросила в беде хозяйку, чьей милостью живёт и с руки которой ест, причём ест сыто, — укоризненно качнул Герард головой и прищурился, глядя на озадаченно застывшую в проёме женщину.
Спустя некоторое время беловолосая, прижав ладонь ко рту, выскочила из кареты с ворохом тряпья.
Её, бесчувственную, забрызганную кровью, нашёл Фортунато. Она довольно быстро пришла в себя. Скоро Герард увидел, как она суетится у повозки, где уложили беспамятную графиню.
