Не знаю, что с ней произошло, но готов поспорить, было невыносимо больно.
Лесси запрыгнула на заднее сиденье автомобиля. Для Джоанны я открыл переднюю дверь, сам сел за руль и тронулся с места.
– Почему она ушла? – спросила Джоанна.
Я не любил говорить об этом. Историю моей семьи знали Кайл и Майя, кое-что знал Эрик. Для других мое прошлое – это черное пятно.
– Она решила, что ей пора двигаться дальше.
– Без ребенка и мужа?
– Отца она никогда не любила, а я был недостаточно веской причиной, чтобы она осталась.
События прошлого уже давно не трогали мое сердце.
– Они рано связали себя браком. Я родился, когда Елене было почти девятнадцать лет. Все говорили, что она не готова была быть матерью. И я верил, что однажды, когда она будет готова, вернется. Но она не вернулась, ни через месяц, ни через год, ни через десять лет. А потом я узнал, что она вышла замуж и поселилась в Чикаго.
– Блейк, ты же понимаешь, что дело было не в тебе?
Я заехал на подземную парковку и остановил машину.
– Однажды я гостил у кузена в Чикаго. Я знал наизусть ее адрес, хотел взглянуть на нее всего раз, поэтому попросил кузена помочь мне. Когда мы добрались до ее дома, уже смеркалось. Но в тот вечер произошло что-то странное: загорелся их гараж, пламя быстро уничтожало все на своем пути. И тогда я увидел ее с новой семьей. Помимо замужества, она стала мачехой трех девочек. Выходит, она готова была быть матерью, но не моей.
Я до сих пор помнил запах бензина, паленой резины и пластика. Я помнил глаза Елены, когда она увидела огонь и сложила пазл в голове, мгновенно обвинив во всем меня. В ее взгляде не было ни капли сомнения.
– Что было с пожаром? – тихо спросила Джоанна.
– Их гараж и несколько машин сгорели. Никто из людей не пострадал. Во всем обвинили меня и моего кузена.
– Но ты же не делал этого?
– Не делал, но все решили иначе. Меня забрали в участок, пришли родители моего кузена, через несколько часов прилетели отец и Стефани. Папа все уладил, но я видел по лицу каждого взрослого, они винили в поджоге меня. Только Стеф верила мне, даже отец думал, что его маленький сын способен на такое.
– А твоя ма… Елена? – поинтересовалась Джоанна.
Я усмехнулся, вспоминая ненавистный взгляд матери в тот день.
– Она хотела, чтобы меня посадили в тюрьму, но не это волновало меня в тот день, а то, что я не нужен ей.
Джоанна вытирала слезы со щек, стараясь не привлекать к этому внимания. Свет подземной парковки был тусклым, но я все равно заметил это.
– Ты плачешь, – сказал я.
