Один раз она даже поцеловала меня в щеку. Невинный, ничего не значащий поцелуй. Однако Джоанна ревновала, и именно поэтому я играл в игру Таннер.
– Я не обязан с тобой танцевать, и прекрати виснуть на мне, это выглядит жалко, – рыкнул я.
Одри громко щелкнула языком и ушла.
Я повернулся и принялся делать то, что делал весь вечер – наблюдал за Джоанной.
Она медленно танцевала в объятиях Эрика, расположив руки на его плечах. Мне хотелось подойти и вырвать ее из его лап, но я не мог. Грубой силой ее не подчинить, нужна хитрость.
Мне хотелось отрицать это, но когда я видел, как она улыбается другим мужчинам, то желал быть на их месте. Хотел смотреть в ее сияющие глаза, слушать звонкий смех, хотел стоять рядом и прижимать ее к себе, гладить нежную кожу на спине и мягко касаться губами виска. Я хотел, чтобы все видели, что она со мной, а не с кретином Лоусоном.
Но я не мог даже позволять себе думать об этом. Где же тот агрессивный настрой и желание использовать ее только для секса?
Отношения с ней обернулись катастрофой для меня. Но я чувствовал себя зависимым, иначе как объяснить то, что я думал о ней каждый божий день?
До Джоанны я не испытывал подобных чувств, и это определенно пугало меня. Даже после расставания я нуждался в ней, не мог заняться сексом с другими девушками, потому что они не были похожи на нее.
Почему она? Почему из сотен женщин забыть не получалось именно Хэтфилд?
Я долго наблюдал за ними, и когда Лоусон наконец удалился, а Джоанна осталась одна у мраморной колонны, направился к ней.
По пути я взял фужер с шампанским у проходящего мимо официанта с подносом и передал его прямо ей в руки. Джоанна неловко взяла его и, равнодушно поджав губы, сказала:
– Всегда пожалуйста, – ответил я без капли сарказма или насмешки.
Мы простояли так минуты две, я знал, что нужно что-то сказать, но представить не мог, что именно. Просто стоять с ней рядом, чувствовать, как потрясающе она пахнет, и периодически видеть ее глаза, уже было достаточно для меня.
– Твоя новая девушка? – спросила Джоанна, поднося фужер с шампанским к губам.
Ее голос был таким холодным, казалось, что ей действительно все равно, и не ответь я, она даже не заметит этого.
Джоанна в ответ лишь громко цокнула.
– О чем думаешь? – спросил я, ликуя внутри. Ведь если она ревнует, значит, ей не все равно.
– Думаю, бедняга еще не знает, что ее ждет, – ответила Джоанна и взглянула на меня.
Я усмехнулся, понимая, что она блефует.
