Стоит ли говорить, что я была без трусиков, а следы секса с Блейком все еще ощущались липкостью между моих бедер?
Поэтому в ответ я лишь безжизненно кивнула.
Мы подъехали к комплексу, где находились ее апартаменты.
Теперь я понимаю, почему она решила сказать, что живет в отеле. Официантка не могла позволить себе квартиру в доме вроде этого.
В дороге мы провели около полутора часов, потому что особняк, где проходил благотворительный вечер, находился далеко за городом.
Джоанна уснула. Либо она была так сильно вымотана событиями вечера, либо ее укачивало в долгих поездках. Я не знал, но до чертовой боли в груди хотел узнать.
Я давно выключил музыку, мотор глушить не стал, иначе Джоанна замерзнет без обогрева.
Я замер, разглядывая ее лицо в мягком уличном свете. Джоанна лбом прислонилась к стеклу, сложила руки на груди и мирно посапывала, одним своим видом сводя меня с ума. Мне хотелось взять ее на руки и занести в квартиру, помочь забраться в кровать и поцеловать перед сном. Но я не мог сделать этого. Квартиры у нас не было, в свою она меня ни за что не пустила бы, да и кто я такой, чтобы целовать ее перед сном?
Крупные дождевые капли били по крыше и стеклам машины. Но Джоанна не шевелилась, лишь ее трепещущие ресницы и вздымающаяся грудь говорили о том, что она не фарфоровая, живая.
Словно в каком-то наваждении, я потянулся к ее лицу и погладил теплую сухую щеку, большим пальцем провел по подбородку и коснулся припухших губ.
Она распахнула глаза и уставилась на меня, затем отпихнула мою руку и недовольно нахмурила брови.
– Какого черта ты делаешь, Джефферсон?
– Ты просто что? А знаешь, избавь меня от подробностей. Вот.
Она расстегнула сумочку и достала оттуда что-то шуршащее.
– Держи, – фыркнула она, швыряя в меня смятые сто долларов. – Ты заслужил, ты как всегда лучший.
Я не чувствовал себя лучшим. Этот спор был глупостью, о которой я забыл практически сразу.
Сегодня мне стало ясно, что я хотел видеть Джоанну любой: стонущей от моих прикосновений, улыбающейся, смеющейся и злящейся. Однако видеть ее расстроенной и становиться причиной ее слез – самая настоящая пытка для меня.
Но вместе с тем, я чертовски злился. Меня раздражало то, что она всегда выставляла виноватым только меня.
– Хватит делать вид, что я вселенское зло, – огрызнулся я.
– А это не так? – Ее щеки покраснели от гнева. – Ты самый отвратительный человек, которого я когда-либо встречала в жизни!
Мои губы изогнулись в злобной усмешке.