Автор
В комнату сияющего от света окна прорвалась неожиданная радость и холодок недавней неприязни. Девушка вынуждена была укрыться за весомым золотым кубком, чувствуя себя в невероятно теплом доме как нараспашку. Светлый магам вход воспрещен — так говорят те, кому судьбой дана эта тайна....
– Знаю, что молоденькие девушки трепетно относятся к сборам на торжества. Уверяю, после этого средства ты не узнаешь себя в зеркале.
Меня перекосит, что ли?
– В хорошем смысле этих слов, – добавила Брунгильда, видимо прочитав в моем пока еще не облагороженном зеленой дрянью – в смысле, грязью – лице большие сомнения.
– Спасибо, – пряча баночку обратно в шкатулку, поблагодарила я. – Обязательно намажусь этой замечательной… маской.
Едва я вернулась из башни, как Кэтти устроила допрос с пристрастием, проверила врученную тетушкой деканом шкатулку и пришла в страшное волнение.
– Ты знаешь, что это? – воскликнула она, с благоговением принюхиваясь к зеленоватой грязи в банке.
– Паста для лица, – выказала я потрясающую, на мой взгляд, осведомленность в косметических хитростях.
– Не просто паста, а из вулканической пыли, ягод годжи, яиц парулы и икры летучей рыбы! – давая понять, что ни капли я не смыслю в прекрасном, перечислила сестра."
"Состав маски подозрительно напоминал обед из столичной ресторации, разве что вместо грязи мне предложили слопать живого Йорика.
– Надеюсь, они туда вытяжку из осьминогов не добавляют, – ехидно прокомментировала я.
– Паста очень редкая и стоит кучу денег! – то ли восхищалась, то ли возмущалась сестра, практически утыкаясь носом в банку и с еще большим энтузиазмом втягивая запах грязи.
– Наверное, из благодарности. Я помогла ей выбрать подарок.
Было очевидно, что Кэтти ревновала к будущим родственникам. Не говорить же, что мы подружились с тетушкой деканом.
– А меня она ни разу не попросила о помощи, – буркнула сестрица.
– Она решила, что выбор погребальной урны для декана Деймрана ранит твои чувства, – выкрутилась я. – Хочешь попробовать намазать эту вулканическую глину на лицо?
– А можно? – с восторгом охнула Катис, мгновенно забывая об обиде.
– Если не боишься не узнать себя в зеркале, то пожалуйста. Мажься по самые уши.
Оказалось, что мазаться по самые уши из женской солидарности следовало исключительно вдвоем. Пришлось завязать волосы розовой лентой и позволить Кэтти обмазать меня толстым слоем подванивающей субстанции. Сестра долго возила кисточкой по лицу, нанося волшебное средство, превращающее дурнушек в красавиц.
