Автор
В комнату сияющего от света окна прорвалась неожиданная радость и холодок недавней неприязни. Девушка вынуждена была укрыться за весомым золотым кубком, чувствуя себя в невероятно теплом доме как нараспашку. Светлый магам вход воспрещен — так говорят те, кому судьбой дана эта тайна....
Братья Торстены, кажется, всем квартетом затаили дыхание. В глазах ректора немедленно вспыхнул интерес.
– То-то мне ваше лицо кажется знакомым, – объявил старик. – Вы учитесь в Деймране?
– В Лаверансе, – вежливо подсказала я. – На факультете бытовой магии.
– Так вы светлый маг и будущий бытовик! – как будто восхитился он.
Никто толком не понял: старик просто издевался или искренне радовался, что Торстены сели в глубокую лужу и теперь были вынуждены терпеть в замке не только невестку-пустышку, но и ее сестру-чародейку.
– И как дела у славного Лаверанса?
– По-прежнему учит магов-бытовиков, – вежливо ответила я.
– А как поживает господин Гатри?
– Кто, простите?
Где-то на заднем плане Брунгильда протянула загробным голосом:
– Твой декан.
– О! Мой декан… – повторила я, понимая, что теперь сижу в одной луже с Торстенами.
Лично мне было точно известно, как жил декан факультета защиты от темных сил в академии Эсвольд. Может, сейчас у него настал праздник, но перед каникулами уважаемый чародей поживал отвратительно и от всей души желал, чтобы я тоже жила плохо, потому как отказалась сдать свой кубок в сокровищницу академии.
– Искренне, от всей души верю, что у господина Гатри все благополучно, – наконец нашлась я.
"– Вы знаете, мы с ним знакомы много лет, – неожиданно пустился в воспоминания ректор. – Только благодаря его помощи в борьбе с черной плесенью нам не пришлось переносить учебные классы в холодные пристройки. Прекрасный светлый маг и всеми силами поддерживает мирный договор. Не то что эти… из Эсвольда!
Я подавилась и поспешно запила водой вставший поперек горла кусок.
– Эсвольд по-прежнему не желает обмениваться студентами? – понятливо хмыкнула тетушка декан.
– Они снова проигнорировали королевский указ.
– Говорят, они его сделали закрытым, – вступил в разговор Ристад.
– В этом году до турнира наконец доросла чародейка, которую Эсвольд пятый год от всего мира прячет, – проворчал ректор. – Они даже ее имя не раскрывают.
