- Уверена, «Цербер» позаботился о том, чтобы мои легкие были девственно чистыми, - ответила Джена хрипловатым голосом. – Кроме того, я сильно сомневаюсь, что у меня есть шанс умереть от рака. К тому же, - она, прищурившись, глянула на меня, - что ты собираешься предпринять? Снова поместишь меня в стазисное поле? Должна предупредить: с тех пор я выучила несколько новых трюков.
Не знаю, сделала ли она это намеренно, но столь легкомысленное упоминания тех беззаботных и счастливых часов, проведенных в штаб-квартире Спектров на Цитадели, стало для меня ударом. Будто это ничего не значило для нее – всего лишь еще один день, ничем не отличавшийся от других, тогда как мне казалось, что он может стать началом чего-то невероятного.
Раздраженно я шевельнул пальцами и заметил:
- Я тоже.
Крошечная голубоватая сфера биотического барьера появилась вокруг кончика сигареты. Несколько мгновений Джена удивленно разглядывала ее, а затем я привычным движением схлопнул поле, потушив огонек.
Осознав, что я сделал, она с ненавистью глянула на окурок и щелчком отправила его по широкой дуге за край крыши.
- Не очень-то и хотелось, - пожала она плечами. – Просто меня уже тошнит от этой гребаной комнаты.
- Да, я слышал, что тебя держат под замком, но, очевидно, они переоценивают свои силы.
Джена отвела взгляд и, поджав губы, уставилась в пространство прямо перед собой.
- Никакие стены не удержат меня, - спокойно произнесла Шепард, и я знал, что она намеренно повторяет то же самое, что сказала мне после битвы за Цитадель. Тогда ее лицо озарилось радостью, стоило ей только узнать меня на экране монитора, и воспоминания о том времени причиняли боль.
- А что? – раздраженно хмыкнув, поинтересовалась она. – Ты явился сюда, чтобы отругать меня, как остальные?"
"То, каким едким голосом Джена сказала это, заставило меня сжать кулаки. Она злилась на меня – да что там, она злилась на всех – и я не мог винить ее после всего, что ей пришлось вынести, однако прекрасно знал, что стоит на кону. Мне было известно, что Альянс считает ее недостойной доверия, и она ничего не предпринимала, чтобы улучшить свое положение. Не могла же она и вправду ожидать, что они примут ее точку зрения, когда все, что она делала – это требовала, чтобы они поверили в то, что до недавнего времени считали мифом.
Я смотрел на нее и думал, как два года назад пошел бы на попятную и извинился. Но сейчас я видел перед собой не непогрешимую коммандера Шепард, моего командующего офицера, никогда не ошибающуюся легенду. Я видел женщину, которую когда-то любил, потерянную, одинокую и напуганную, пытающуюся бороться единственным известным ей способом. Я знал, что ей нужно услышать.
- Может, перестанешь? – спросил я и, нахмурившись, обошел загораживающую ее трубу.