Остается только надеяться, что к тому моменту моя биотика вернется в норму.
- Мне казалось, с твоими способностями все в порядке, - произнесла Шепард внезапно резким требовательным голосом и неуверенно нахмурилась.
- Имплантат нуждается в дополнительных настройках, - пожал я плечами, не понимая, что ее так встревожило, учитывая, что совсем недавно я лежал в коме. – И то, что я способен заставить парить в воздухе пару пресс-папье, еще не означает, что мне удастся отшвырнуть робота. Придется наращивать силы постепенно, постоянно следя за тем, чтобы ничего не вышло из строя.
Казалось, Джена не слушала меня. Пока я говорил, она с тревогой оглянулась на дверь, а затем осмотрела укрепленное стекло.
- Что такое? – осторожно спросил я.
- У тебя хотя бы есть пистолет? – будто мимоходом ответила она вопросом на вопрос, все еще выглядя обеспокоенной.
- Я… нет, Шепард. Я в больнице, зачем мне…
- Затем! Послушай, знаю, звучит глупо, но у меня нехорошее предчувствие. Касательной всей Цитадели. Одного единственного Жнеца хватило, чтобы провести полномасштабную атаку на станцию, и им известно, что, потеряв ее, мы останемся без объединенного правительства. Я не думаю, что здесь так уж безопасно, как все говорят. – Джена взглянула на меня неуверенно, словно сама считала, что раздувает из мухи слона, а затем вдруг вытащила из набедренной кобуры пистолет и протянула его мне. – Просто возьми. Пожалуйста.
Я знал, что, когда Шепард не имела оружия в пределах досягаемости, она чувствовала себя уязвимой, беззащитной. Я не придерживался тех же взглядов, однако если это поможет ей спокойнее спать по ночам, я сделаю так, как она просит. Я взял у нее пистолет, при этом слегка задел ее пальцы своими, отчего она едва заметно вздрогнула. Что-то снова больно кольнуло в сердце. Я понятия не имел, что творилось у нее в голове, но она до сих пор старалась не смотреть мне в глаза. Ее действия противоречили всему, что я видел, и это сбивало меня с толку.
- Держи ухо востро, - попросила Джена, закусив на мгновение губу. – Будь осторожен.
- Я в больнице, - снова повторил я с недоверием, - посреди густонаселенного района отлично защищаемой станции, в то время как ты сражаешься на передовой в самой жестокой в истории войне, и ты говоришь мне быть осторожней?
- Да, - ответила она, наконец посмотрев на меня, взглядом призывая не спорить, а просто делать, как велено. – Именно это я и говорю.
Я был ей небезразличен. Она по крайней мере немного заботилась обо мне, может быть, даже не до конца осознавая это. Если бы она позволила, я провел бы большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, сжал бы ее руку, чтобы показать, как рад ее присутствию, рад тому, что вижу ее живой и здоровой, и как тревожит меня неумолимо приближающаяся минута расставания.