Я слышала, как мои товарищи пытаются прийти к соглашению относительно того, как звать эту женщину с моим лицом, обсуждают, стало ли наше появление для нее неожиданностью, или именно так она все и спланировала? Выстрелы звучали прямо у меня над головой, и я чувствовала их жар, но больше ничего. Клон назвала себя Шепард, и я знала, что у меня не больше прав на это имя, чем у нее. Я украла его, чтобы сбежать от прошлых ошибок. Годами я воспринимала эту созданную личность, как тщательно продуманную, но весьма хрупкую ложь. Почему этот клон не может присвоить это имя себе? Она столь же умела, может быть, даже превосходит меня в чем-то, так почему ей не следует заявить права на эту сфабрикованную личность?
В любом случае, нас обеих создали в лаборатории. Я отличалась лишь тем, что к моему костюму из мяса на металлическом каркасе прилагались все воспоминания. Я перетащила одного из наемников через консоль и, вонзив лезвие омни-клинка ему в шею, услышала, что они зовут «Шепард» ее, словно бы это я являлась узурпатором.
Я услышала, как это же имя прокричал кто-то из моего отряда, но не подняла головы, чувствуя себя абсолютно пустой внутри. Они могли иметь в виду любую из нас. Могли использовать имя, чтобы обозначить цель или позвать своего командира. Я знала, что мне следовало ответить, следовало размять будто сведенные судорогой мышцы рук и вернуться к уничтожению наемников, поливающих нас пулями с верхнего яруса, но что-то внутри заставляло меня медлить, и я просто стояла и смотрела, как кровь вытекает из раны только что убитого мною бандита.
- Эй, Лола, ты с нами или как? – перекрывая все остальные голоса, весело крикнул Вега, словно мы находились на обычном задании, и его зов подействовал на меня, как ушат холодной воды. Для всех остальных имя «Шепард» означало легенду – серебряную пулю Альянса, способную решить любую проблему. Но для этих людей это имя ассоциировалось только со мной. Именно я была важна для них, ни набор букв, ни титул, ни даже ДНК. Клон, в данный момент бегущий прочь, не имел ни моих прозвищ, ни моих воспоминаний, ни моих друзей. Она могла стараться изо всех сил, чтобы отобрать мою жизнь, все, чем я являлась, все, что имела, но она не сумеет лишить меня моих товарищей, прикрывающих мне спину. Они представляли собой ту часть моей истории, что произошла на самом деле – я заслужила их дружбу, и будь я проклята, если позволю ей убить их только потому, что она недостаточно хорошая актриса, чтобы они не заметили подмену. Они знали меня гораздо лучше, чем она.
Если клон являл собой новенькую версию меня, то она не обладала моей зрелостью – ведь у меня ушли годы на то, чтобы научиться доверять. Она хотела знать, что во мне такого особенного? Что ж, я покажу ей.