Она двигается среди ящиков и кучек холода в темной одежде, пистолет наизготове. Воздух наполнен выстрелами — двенадцать раз, полная обойма. За несколько минут она убивает десять человек, ни разу не перезаряжая оружие. Последней жертвой становится мистер Калверн, который пытается бежать, но она точно прицельно выстрелила в его голову....
- Вся миссия едва окупилась – мы с превеликим трудом получили необходимые координаты ретранслятора, а каждый час, проведенный в порту Ханшан, казался пыткой. Снаружи было ничуть не лучше – чертов буран практически не давал возможности работать. Вы только взгляните! – с этими словами Шепард вытащила из сумки два пистолета и положила их на скамью: повреждения, вызванные морозом, были очевидны, а дуло одного из них к тому же оказалось погнуто. Следующей она достала штурмовую винтовку Гарруса.
– Мало того, что я не могла никого пристрелить на станции, так еще и на Вершине 15 мою пушку постоянно заедало: пришлось вручную разбираться с кроганом, - продолжала Джена, демонстрируя вмятину на прикладе винтовки и качая головой, а затем тихо добавила: - Ну, по крайней мере, попрактиковалась.
Взяв оружие и повертев его в руках, Эшли критически оглядела винтовку, оценивая ущерб, а затем сказала:
- Все это можно исправить, коммандер. Нужна помощь?
- Вообще-то, да. Гаррус все еще оплакивает повреждения, которые мы нанесли Мако, так что…
- Ты хотела сказать, повреждения, которые ты нанесла! – донесся до нас голос турианца с другой стороны отсека, где он чинил что-то, лежа под упомянутой машиной.
- Заткнись, Вакариан. Что-то я не припомню, чтобы ты жаловался, когда я спасала твою задницу! – обернувшись назад, крикнула Джена.
Его ответа я не расслышал, но когда Шепард, качая головой, снова повернулась к нам, на ее лице появилась слабая улыбка, из чего я сделал вывод, что он как минимум был дружелюбным.
"Эшли уже разбирала ствол штурмовой винтовки. Я взял один из пистолетов Шепард и принялся развинчивать болты, в то время как она расчистила немного места около рабочей поверхности и, пройдя мимо меня, тоже села на скамью.
Я снова почувствовал этот аромат, но на этот раз ярче, свежее. Запах был слабым, однако теперь, когда я знал, что он принадлежал ей, я не спутал бы его ни с чем. Он напомнил мне о чем-то знойном и примитивном, словно теплая кожа и глубокое, страстное дыхание. А затем я вдруг осознал, о ком замечтался.
