Она двигается среди ящиков и кучек холода в темной одежде, пистолет наизготове. Воздух наполнен выстрелами — двенадцать раз, полная обойма. За несколько минут она убивает десять человек, ни разу не перезаряжая оружие. Последней жертвой становится мистер Калверн, который пытается бежать, но она точно прицельно выстрелила в его голову....
Да, эта программа не имела стопроцентного успеха, однако, он уверен в том, что она им отлично подойдет; они сумели найти ее вовремя. Альянс не может себе позволить потерять такого солдата.
Слушая его речь, Джена думала о том, что не будь стул привинчен к полу, она бы швырнула его в этого человека. Да ни за что на свете она не отправится в учебный лагерь с толпой новобранцев только для того, чтобы научиться отдавать честь какому-то армейскому придурку и принести присягу на верность армии, которая не сделала ничего для нее.
Ее собеседнику потребовалось немало времени, чтобы объяснить ей, что другого предложения не последует. А это предложение было хорошим – приняв его, она получит возможность использовать оружие, она сможет сражаться, сможет применить все ее выдающиеся способности на благое дело. В Альянсе служат хорошие ребята; не будет ли здорово сделать что-то правильно и получить за это благодарности или даже медаль взамен необходимости скрываться от закона? Не будет ли здорово чувствовать себя в безопасности, а не ждать, что в любую секунду тебе вонзят кинжал в спину? Находиться там, где ценятся способности, а не безжалостность? В Альянсе она получит возможность стать лучшей, доказать всем то, что она, очевидно, уже о себе думает.
Любой другой путь станет напрасной тратой ее таланта.
Все, что она еще может потерять – это ее выдающиеся способности и острый ум. Ни то, ни другое в тюрьме не останется с ней надолго.
Она сопротивлялась так долго, как могла – и он не ждал от нее другого, однако в конце концов, сжав зубы, она подняла на него взгляд и сказала, что согласна.
Он еще не успел произнести вопрос до конца, как ответ уже сформировался в ее голове: она возьмет фамилию Миры. Никто, кроме Джены, не знал ее фамилии, потому что никто никогда не спрашивал. Это было хорошее имя, простое, сильное, и как только она произнесла его вслух, оно стало ее.
