Другие нерешительно стали подходить следом за ним, готовые броситься бежать при малейших признаках опасности.
— Это Моисей, мой брат, — говорил себе Аарон, чтобы набраться храбрости и стоять у подножия горы. — Мой брат, избранный пророк Господа. — Сошла ли на Моисея слава Господня? Или это было просто Божье отражение? Пот каплями стекал по шее Аарона, но он не двигался. Его сердце и ум были открыты для каждого слова, которое произнесет его брат. Он пообещал, что будет жить по этому слову, независимо от того, насколько это будет трудно.
— На этих скрижалях я записал Слово, данное мне Господом, потому что Он заключил завет со мной и Израилем.
Моисей прочитал собранию Закон Божий, данный ему Господом на горе Синай. Однажды он уже говорил эти слова, но теперь они написаны на камне и будут служить вечным напоминанием о Божьем предназначении для этого народа.
Закончив, Моисей оглядел толпу. Все молчали. Аарон знал, что брат ждет, когда он подойдет ближе, но он не осмеливался. Рядом с Моисеем стоял Иисус Навин — молчаливый, неподвижный часовой. Моисей что-то тихо произнес. Иисус ответил. Сняв с плеч тонкое молитвенное покрывало, Моисей закрыл лицо.
Аарон осторожно приблизился к нему.
— Моисей, между нами все в порядке?
— Ты не такой, как раньше.
— Ты тоже меняешься, Аарон. Когда слышишь Слово Господа и подчиняешься Ему, то не можешь не измениться, ведь ты находишься в Его присутствии.
— Мое лицо не сияет святым огнем, Моисей. Я никогда не буду таким, как ты.
— Хочешь оказаться на моем месте?
Сердце Аарона бешено застучало. Он решил сказать правду:
— Хотел. Но я вел народ не как лев, а, скорее, как кролик, — он не видел лица брата, поэтому говорить правду было легче. — И я завидовал Иисусу Навину.
— Иисус Навин никогда не слышал голоса Бога, как слышал его ты, Аарон. Он рядом со мной, потому что хочет быть ближе к Богу и выполнять все, о чем Господь его попросит.
Аарон почувствовал, как в нем опять поднимается зависть. Ну вот, опять. Опять выбор. Он медленно выдохнул и произнес:
— Такого, как он, нет во всем Израиле.
Странно, но, сделав такое признание, он ощутил привязанность к этому юноше и надежду, что, в отличие от его старейшин, Иисус Навин выстоит и не поколеблется.
— Иисус Навин всем сердцем предан Господу. А ведь даже я колебался.
— Только не ты, Моисей.
— Но не больше, чем я.
Моисей слегка улыбнулся.
— Будем сравнивать, чей грех больше? — мягко спросил он. — Мы все грешим, Аарон.
