Старушенция перевернула посудину вверх дном и вылила из нее осадок в стакан Серегину. Видимо, хозяйке приглянулся этот весельчак.
Дегустирование осадка окончилось плачевно. Несмотря на предостерегающие знаки Голубева, Николай выпил свой стакан. Эффект последовал незамедлительно.
Любитель розыгрышей скорчился в позе, которой позавидовал бы индийский йог, опрокинул с грохотом колченогий табурет и под смех всего собрания опрометью выскочил во двор.
— Прополоскал кишки? — ласково встретила его бабуля.
На столе красовался новый полный сосуд с бурым зельем.
Превозмогая подступившую к горлу тошноту, Николай просипел:
— Ну, мать, ты даешь! По тебе поминки черти справлять будут!
Забавные посиделки у бабы Марьи окончательно вывели желудок Серегина из строя, но подняли настроение друзьям бывшего спецназовца. Когда все вдоволь насмеялись, товарищи попросили Николая на обратном пути заехать в церковь.
— Крышу перекрыть шифером надо! — делился заботами Голубев. Епархиальное управление средств не выделяет, а с пенсионеров что возьмешь? Дожди заливают храм божий.
Алтарь каменный, ему ничего не станется. Иконостас жалко.
Святой с внутренним трепетом разглядывал темные лики неизвестных ему святых. Вера бывшего сержанта одновременно восхищала его и оставалась непонятной.
Святой не мог постигнуть ее смысла, но понимал, что только вера давала Василию силы переносить физические страдания и продолжать жить. И то сказать: человек столько пережил, но не выглядел подавленным, опустившимся инвалидом, дожидающимся смерти. Напротив, он строил планы на будущее.
— Колокол заказать мечтаю! — говорил Василий, и лицо его озарялось светлой улыбкой. — В городе мастера готовы бесплатно отлить! На медь и перевозку деньги уже собираю.
Попроси Колю пожертвовать! Пашка переводы шлет, Иван деньги прислал, но я ему обратно отправил. От себя ведь отрывает!
Потенциальный пожертвователь при разговоре не присутствовал, поскольку сидел со спущенными штанами в ближайших кустах. Угощение бабы Марьи продолжало сказываться.
Под ногой Святого хрустнул осколок стекла. Только сейчас он заметил, что четыре из шести окон церкви были заколочены листами фанеры. В остальных двух стекла имелись, однако и в них виднелись отверстия с разбегающимися паутинками трещин.
— Дробью палили по стеклам? — мимоходом поинтересовался Святой. Атеисты покоя не дают?
На лицо Голубева набежала тень. Василий ушел от ответа, произнеся туманную фразу:
— Испытания все от господа, даже если слуги лукавого готовят их нам…
— Понос Серегина тоже от господа? — неловко пошутил Святой.
— Не кощунствуй! — строго одернул своего командира бывший сержант.
— Прости! — Святой мысленно ругнул себя за сказанную глупость.