Забрал у него чашу, объяснил: для церкви берегу, не на продажу. А он юлой вокруг меня…
Потом видит, что я не отступаю от своего, грозить стал: «Сам от потира избавиться пожелаешь. Несчастье он приносит.
Хорошие деньги заплачу, из этой дыры уехать сможешь. Вылечишься». Василий стиснул кулаки и отчаянно выкрикнул:
— Не мог я ему продать! Понимаете! Не моя это чаша!
Она всей деревне принадлежит! Старики из нее последнее причастие принимают!
Совершенно ошарашенные, Святой с Николаем молча переглядывались, давая хозяину дома выговориться.
— Он еще несколько раз приезжал, — пробормотал Василий. Его правая рука непроизвольно массировала грудь.
— Сердце? — встревоженно спросила Ирина.
— Жжет! — одними губами произнес Голубев. — Дай нитроглицерина… После него эти черти в черном на меня и налетели. Пацаны сопливые! Куртки черепами с молниями размалеваны. Нанял их Гаглоев меня запугать! Сатанинское отродье!
После лекарства Василию полегчало;
— Участковому. Он у нас один на четыре деревни. Напьется до поросячьего визга и спит под перевернутым мотоциклом в придорожной канаве. А начальник районного отделения сразу сказал: «Я пост к каждой избе поставить не могу!».
— Толку от ментов мало, пока трупа нет, — заметил Николай. — Нет трупа — нет факта преступления. Ты, Вася, иди, укладывайся спать! Мы с командиром лельмешки, пожалуй, доедим. И водочка у нас осталась. Вечный бой, покой нам только снится!
Николай старался сгладить тягостное впечатление от рассказа Голубева.
— Не получается праздника! — грустно заключил Святой. — Василия одного оставлять нельзя. Эти щенки жалости не знают. Они звереют от крови.
— Может, Гаглоева попытаемся найти? Накостыляем по шее антиквару! предложил Серегин.
— Отпадает! Во-первых, хмырь где-то затихарился. Найти его в городе, ничего, кроме фамилии, не зная, почти невозможно. Во-вторых, из деревни нам уезжать нельзя. Надо держать глухую оборону! Они сами пожалуют. Тут мы их и встретим! Сявки! На кого руку подняли?!
Кулак Святого вдребезги разнес тарелку.
Пили друзья в этот вечер много, как пьют люди, ищущие забвения. Водка не брала, а только будоражила воспоминания, тяжелила голову.
— Тошно на душе! — признался Святой. — Банников, гад, по судьбе не только моей плугом прошелся!
— Замочим падлу! — еле ворочая языком, пообещал Серегин. — Командир! Есть сюрприз!
Нетвердой походкой он проследовал к двери.
— Не надо сюрпризов! — слабо протестовал Святой.
Вернулся Николай с большой спортивной сумкой. Порывшись в ней, он извлек бумажный сверток.
Николай разорвал оберточную бумагу и, словно фокусник, взмахнул руками, и бело-голубой десантный тельник затрепетал над ним.
— Вуаля! — объявил Серегин. — Бамбарбия кергуду! Ловкость рук и никакого мошенства.