Он ощупал ее лодыжку, взялся обеими руками, помял, растянул, круто сдвинул, девушка чуть вскрикнула, тоненьким голоском как зверек в норке, но даже Томас сразу понял, что вывиха больше нет, а легкая боль через день-два забудется.
Он потащился к ручью, стараясь не хромать, изо всех сил держа лицо безмятежным. Берег подался под его железными подковами, Томас упал и на спине съехал в ледяную воду, подняв каскады сверкающих брызг. Ручеек был мал, ноги упирались в противоположный берег, а голова оставалась на этой стороне, студеная вода струилась между доспехами, намочила вязаную одежду, охлаждала избитое тело, Томас чувствовал себя сплошным кровоподтеком, из которого во все стороны торчат сломанные ребра и зазубренные обломки костей.
Он еще лежал в ручье — продрог, но терпел, хоть и стучал зубами. Солнце все еще палит нещадно, вон от зноя мухи падают замертво. Какая вышмыгнет из-под листика, то блеснет слюдяными крылышками, схватит что-то и тут же прячется, пока не превратится в уголек. Трава на берегу съежилась, легла на землю, даром что корни опускаются до ледяной воды — изнемогает.
Сверху послышался сильный голос:
— Сэр Томас! Нехорошо… Гости пожаловали, а он все рыбу ловит. Много поймал?
Томас услышал чужие голоса. Земля осыпалась под его железными локтями, наконец встал посреди ручья, похожий на фонтан в королевском дворце: из всех щелей доспеха брызжут тугие струи воды. За пазухой что-то трепыхнулось. Томас непроизвольно сунул пятерню, пошарил, на ладони прыгала серебристая рыбка с красными плавниками и выпученными сердитыми глазами. Остолбеневший Томас разжал пальцы, рыбка подпрыгнула и булькнула в ручей.
— Это за полдня? — сказал Олег обвиняюще. — Эх… Иди встречай гостей.
Томас вышел все еще слабый, продрогший, но взбодренный. На берегу под деревьями уже стояли три шатра, вокруг суетился народ, а по дороге двигался целый обоз из смирных лошадок — тянули ветхие телеги с убогим скарбом. Следом шли худые, в лохмотьях, почти безоружные люди.
Навстречу Томасу шагнул приземистый лохматый мужчина в рваной рубашке и старых брюках. На веревочном поясе висел короткий меч с деревянной рукоятью. За ним держались два мужика еще беднее и проще и та девчонка, из-за которой дрался, — уже умытая, причесанная, в темных волосах пламенел цветок. Она во все глаза смотрела на Томаса, что-то быстро-быстро шептала двум мужчинам.
Лохматый поклонился Томасу:
— Я вождь племени, меня зовут Самота. Это моя внучатая племянница, хитрая и ленивая, но мы любим свой народ, не хотим ничьей гибели… Спасибо, могучий воин! Почти нас присутствием, погости.
Томас развел руки, оглянулся на Олега за поддержкой:
— Спасибо. Мы бы рады, но надо ехать.
— Едешь к морю? — спросил вождь.