Так станем ли мы продавать честь и совесть за два мешка простого золота?
Обнялись на прощание, Томас поспешно хлестнул коня, не в силах видеть укоряющего взгляда коричневых глаз Иегунды. Если уж спас, то должен взять спасенное, ей лучше быть съеденной медведем, чем печалью о таинственном рыцаре с далекого Севера…
Когда племя осталось далеко позади, а кони перешли на шаг, Томас несколько раз стукнул себя металлическим кулаком по бедру, приговаривая, словно убеждая:
— Есть же люди в этом мире! Есть. Даже в кровавом и подлом языческом мире. Есть!
— А ты уже сомневался? Не зря же ваш бог отдал жизнь на кресте? Значит, тоже полагал, что есть в этом мире люди. А тогда язычниками были все до единого.
Томас смолчал, не желая поддерживать разговор. Речи язычника часто попахивали насмешкой, даже если говорил очень серьезно.
Олег же почему-то хмурился, часто посматривал на песок под копытами коней, посматривал по сторонам. Зачем-то сделал полукруг, а потом, оказавшись за барханами, стегнул коня и помчался вихрем, удивленный Томас едва успевал. Но калика ничего зря не делает, и Томас потащил из ножен меч.
Они увидели троих всадников. Те ехали торопливо, всматривались в следы на песке. Томас еще издали узнал следы их коней, и гнев закипел как вода в котле на раскаленных углях.
— Проклятие, — сказал он люто, — когда-нибудь избавимся от шпионов?
Не дождавшись сигнала от калики, он выхватил меч и со страшным криком ринулся на всадников. Те были слишком заняты следами, ветерок засыпал быстро, и не сразу услышали яростный крик рыцаря. А когда оглянулись, заверещали и начали понукать коней, было поздно. Рыцарский конь способен развивать огромную скорость на коротком расстоянии. Он догнал заднего, ударил корпусом и опрокинул в песок, а второго Томас достал мечом. Ударил плашмя, но всадник вылетел как выброшенный за ненадобностью старый горшок.
Третий успел пришпорить коня, ушел бы, но Томас услышал в бессилии звонкий удар железа по железу. Всадник вскинул руками, подпрыгнул на седле, и рухнул на землю. Сбитый стрелой шлем упал по другую сторону коня.
— Попались, вороны! — заорал Томас злорадно.
Он видел как над одним пронеслась темная тень, вроде призрачной летучей мыши. Томас был уверен, что дьяволы утащили душу грешника, ибо меч рассек его от затылка до середины спины. Двоих связали и бросили в круг вытоптанной конями травы. Олег сразу разжег огонь, начал собирать хворост. Был он хмур и задумчив. Красные волосы падали на лоб, нечеловечески зеленые глаза смотрели с недоброжелательством.
Томас довольно улыбался. Нет чести в победе над слабыми, а пленники выглядят крепкими воинами. Один зло сверкает глазами, руки так и дергаются, пробует крепость веревки.