Волны с плеском и грохотом разбивались о камни, в воздухе висел водяной туман, а калика шатался у самого края, глаза закрыл, но руку простер над краем уступчика, не давая Томасу вывалиться в бурлящий поток.
Внезапно его глаза начали закрываться. Он всхлипнул, упал на колени, затем повалился на бок. Томас поспешно цапнул скованными руками за край волчьей шкуры, удержал на каменном выступе. Калика со стоном перевернулся, с закрытыми глазами что-то щупал, хлопал ладонью. Томас замер, когда калика выдрал из щели темный мохнатый комок и сунул в рот, поспешно перехватил за руку, но калика уже с усилием жевал, глотнул, и снова Томас видел, с каким трудом кадык пошел по горлу.
Внезапно далеко вверху раздался яростный крик. Что-то с шумом пронеслось мимо, ударилось о камни внизу. Томас запрокинул голову, но сверху нависал скальный козырек. У его ног ползал калика, обеими руками что-то сгребал, совал в карман, а челюсти беспрерывно двигались, глаза выпучились как у безумного, по губам текла слюна.
— Сэр калика… — позвал Томас дрогнувшим голосом.
Олег мотнул головой, он все еще шлепал ладонями по каменной стене, шарил в темных щелях. Томас наконец рассмотрел, что калика хватает мох, выросший в щелях между камнями — мохнатый, отвратительный, гадостный, как спина утонувшей крысы.
Мимо пронеслись тяжелые камни, столбы брызг поднялись до их уступа. Олег встал, цепляясь за стену, молча обхватил Томаса поперек туловища и бросил, подсев, себе на плечо. Томас завизжал в ужасе:
— Сэр калика! Если у тебя сохранились силы… спасайся сам! Авось, как ты говоришь, случится чудо, ты выживешь. А меня уже никто не спасет.
Олег шел по уступу, царапая Томасом по стене, пока уступ не сузился настолько, что калика снова прилип к каменной поверхности, пополз цепляясь за малейшие неровности, Томас уже сто раз умер, но когда брызги начали достигать его ног, он замер, попытался инстинктивно поджать ноги, но снова заставил себя расслабиться, висеть как мешок с песком, ибо калика застонал от его ерзанья, и Томас от стыда до крови закусил губу — спина калики на ощупь мокрая, липкая, но промочили ее не брызги водопада!
Внезапно Олег соскользнул с камня. У Томаса кровь застыла в жилах, их с головой окатил ревущий поток, клочья пены застряли в красных волосах калики. Томас долгие мучительные мгновения ждал гибели, но вода неслась мимо, и он наконец увидел, что калику заклинило между двух валунов, — значит, не сорвался с уступа, а спрыгнул по своей воле. Воды до колен, однако брызги и пена летели выше головы. Томас застонал, снова возжелал красиво погибнуть, забыв, что он не на боевом коне несется в рыцарскую атаку, а красиво погибнуть со связанными руками и ногами трудновато.