Из сумрака вынырнула женщина. Только что там ничего не было, затем в пяти-шести шагах словно возникла из воздуха — тоненькая, гибкая, с пузатым кувшином в руках. Олег уловил сводящий с ума аромат, но смотрел не на кувшин, на женщину — обнаженная до пояса, с красивой высокой грудью, в длинной юбочке. Впрочем, оба тоже были обнажены до пояса.
— Нас забросили в магометанский рай! — прошептал Томас встревоженно, но глаза не отрывал от красивой женщины. — Сапоги на мне сарацинские, могли перепутать…
Девушка поставила кувшин между Томасом и Олегом, отцепила с пояса две серебряные чаши. Движения ее были грациозными, она все время улыбалась, Томас краснел, но не мог отвести глаз от ее белоснежной девичьей груди с острыми, как из розового гранита, сосками.
— Мы в вашем раю? — спросил Томас по-сарацински. — А ты, гурия? А где остальные двадцать тысяч?
Она улыбнулась, показав острые белые зубки. Ответила им на странном языке, которого Олег не слыхал очень давно, но, странное дело, понял без труда. Он вздрогнул от изумления, по спине пробежал озноб.
— Где мы? — проговорил он медленно, с трудом подбирая слова на языке агафирсов.
Брови девушки взлетели высоко, глаза распахнулись во всю ширь. Она попятилась, сказала торопливо:
— Старшие придут, объяснят. А пока пейте горный мед.
Снова Олег ощутил холодок страха, видя как внезапно она исчезла. Томас провожал ее сияющими глазами:
— Как подпрыгнула!.. Не думала, что кто-то знает ее язык.
Олег осторожно наклонил кувшин над серебряной чашей. Из узкого горлышка потекла странная темная жидкость — без плеска, с острым запахом.
— Она правильно думала, — ответил он.
Олег поднес к губам чашу, осторожно отхлебнул. Прислушался, увереннее допил странный мед. В животе потяжелело, тело ожило, сердце забилось сильнее. Томас выпил свою долю, сказав недоумевающе:
— Горный мед? Похоже на жидкое мясо… Сэр калика, все-таки мы в твоем языческом аду!
— У славян нет ада, — напомнил Олег. — Ад — изобретение христиан.
— Ну, в раю, какая разница? Наш рай для бестелесных душ, а здесь то колет снизу, то хочется пить, то еще чего… Уверен, тут и подраться можно, а раны заживают в полдень.
— Это в Валхалле, — объяснил Олег терпеливо. — Скандинавский рай. Русь находится южнее, но севернее Восточной Римской империи…
Он лег, сытость разлилась по телу, веки стали тяжелыми, глаза закрывались сами.
— Русь между алеманами и ляхами?
— Ближе к Степи… Сэр рыцарь, не тешь себя надеждой. Мы не в аду, не в раю, даже не в чистилище. Нам еще придется держать ответ перед богами.
Томас пораженно пощупал себя, удивился:
— То-то я чересчур живой! Но ты же обещал, что погибнем!
— Что-то помешало… Сам не понимаю, что могло помешать.