Томас отчетливо видел как острая стрела с силой ударила куницу в шею, зверек пошатнулся, но лишь покрепче вцепился острыми коготками в ветку. Глаза вспыхнули как угольки, а пасть угрожающе распахнулась, показал белые клыки, чересчур длинные для такого мелкого зверька. Отскочившая стрела упала впереди на дорогу, сбив несколько листьев.
Томас застыл, пораженный страхом, калика же с темным лицом все шел вперед, молча подобрал стрелу. Когда они удалились шагов на сотню, Томас пугливо оглянулся. Куница по-прежнему лежала на ветке, грациозно выгнув спину, смотрела им в спину злобно сузившимися глазами.
Внезапно Олег снова поднял лук, быстро прицелился и спустил тетиву. Куница оскалила зубы, стрела ударила ее в бок, на этот раз куницу подбросило. Она завизжала от страха, полетела вниз, пытаясь ухватиться коготками за листья. Ветки вздрагивали, прослеживая ее падение, но на землю она не упала — словно растворилась среди зелени.
Томас смолчал, боялся, что его мужественный голос, привыкший подавать команды и звать на штурм, дрогнет от страха. Они шли через лес весь день, трижды останавливались на отдых, выпили весь горный мед, что дали им в кувшинчике на дорогу, съели ломти жареного мяса. Томас сперва отворачивал нос, однако в лесу калика ничего не застрелил, и когда в животе протестующе заурчало, Томас нехотя взял самый маленький ломтик; завел разговор о чудесах, чтобы не видеть пакости, которую жует, и опомнился лишь в конце трапезы, когда доел последний ломоть, а калика уже давно устранился — снял с самой длинной стрелы железный наконечник, вместо него старательно приколачивал, расплющив, серебряную монету.
Когда наступила ночь, их глаза уже привыкли, Томас не возражал против костра, даже сам натаскал веток. Калика зачем-то приволок пень, одел свой плащ, пристроил сапоги, набив травой, а сам неслышно ускользнул в темноту. Томас лег по другую сторону от чучела, но сон от страха не шел, даже шевелиться было боязно.
В полночь далеко за деревьями послышались тяжелые шаги. Томасу показалось, что к их костру шагает дуб, раздвигая зеленый молодняк. Он зажмурился, потом решился приоткрыть один глаз.
В круге красноватого света появилась огромная фигура в два человеческих роста. Незнакомец был массивный, в черной меховой шкуре, глаза странно блестели на волосатом лице, а когда он раскрыл красный как горящая печь рот, блеснули острые белые зубы:
— Это тебе за вчерашнее!
Он со страшной силой обрушил на укрытый плащом пень огромную дубину из целого дерева. Пень хрустнул, с треском погрузился в землю. Томас мелко дрожал, однако незнакомец на него не обращал внимания. Вдруг из темноты прогремел злой голос:
— А это тебе за сегодняшнее!
Гигант повернул голову, в красноватом свете костра что-то блеснуло над поляной.