— Или ты, как медведь, будешь лапу сосать?
— Не жаба, крокодил-недоросток. Помнишь, агафирсы угощали? Там были крокодилы-переростки. А так порода одна.
Томас съел ящерицу с кожей и когтями, потом взял камень и подстерег еще двух дур, что вылезли из норок греться на таком диком солнцепеке. Одну съел еще сырой, показывая калике, как равнодушны одухотворенные воины Христа к плотоядным утехам, а калика съел свою тоже сырой, явно потакая звериным языческим привычкам, либо угождая языческим богам.
— Что это за край? — спросил Томас.
Он вылез из доспехов, разделся, накрывшись от жгучего солнца одеждой. Легкий ветерок спасительно охлаждал красное, как свежесваренное мясо, тело, над ним поднимались струйки перегретого воздуха. Олег закинул руки за голову, смотрел в небо. В зубах трепыхалась сухая травинка, по ней растерянно ползала божья коровка.
— Степь… Это Дикое Поле?
Олег чуть повернул голову, взглянул остро. Голос его был едкий:
— Научился заглядывать в грядущее?.. Будет зваться Диким Полем, потом — Руиной, а пока что просто Степь. Котел, из которого век за веком уже несчетные тысячелетия выплескиваются странные народы, которым несть числа. Дикие, лютые кровожадные. Сеющие смерть, пожары, разрушение, ничего не создающие. Народы, живущие только грабежами…
— Разве так бывает? — удивился Томас. — Они же пасут скот… Куда девают молоко, шкуры, мясо?
— Они не создают культуры, — поправился Олег. — Не строят города, каналы, не сажают деревья, не пишут книги. Захватив город, сжигают вместе с храмами, библиотеками. Разбивают великолепные статуи, но не создали ни одной. Немногих уцелевших жителей уводят в полон. Мы, Русь, держим щит между Степью и Европой!
— Твоя Русь по ту сторону Степи?
— Да. Вся жизнь Руси — борьба со Степью. Земледельцев с кочевниками.
— Значит, мы вот-вот напоремся на степняков?
— Да, вступаем в земли половцев. Теснят печенегов, те сейчас подступили к Киеву. Но дни печенегов сочтены, рассыпятся как между молотом и наковальней, а русичам придется вести изнурительную борьбу с половцами… Боюсь, вот-вот увидим их шатры. Еще раньше должны увидеть несметные стада коней… Впрочем, раньше всего услышим свист летящих стрел. Половцы сперва стреляют, потом задают вопросы.
Томас приподнял голову, огляделся. На десятки миль степь пуста, не считая странных оранжевых колец. Примостившись, Томас заметил еще два таких же блестящих вала на грани видимости.
Олег тоже приподнял голову, поинтересовался:
— Отдохнул? Тогда влезай в свое железо.