Черты лица у него были такие же, как у Луки, но Маттео был красавцем с обложки, в то время как Лука весь состоял из жестких линий и грубой привлекательности. Но он был достаточно похож на Луку, чтобы мое сердце запылало от горя.
Он подошел ко мне, окидывая взглядом мою окровавленную одежду и кровь на диване и на земле.
— Это не моя кровь, — прошептала я хриплым голосом.
Некоторое время Маттео ничего не говорил, только смотрел на меня.
— Заставляешь его истекать кровью. Для женщины у тебя неплохо получается.
Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Мои глаза горели от непролитых слез, но я больше не могла плакать. Я плакала часами. Я встала, ноги дрожали. Я схватила Маттео за руку.
— Маттео, я ничего не сделала. Я клянусь своим… — я замолчала. Я чуть не сказала «ребёнок». — Пожалуйста, помоги мне. Помоги мне заставить Луку увидеть правду.
— На фотографиях я с Данте в ресторане и в машине. Мы поговорили. Он думал использовать меня против семьи как рычаг давления. Вот и все.
— Тогда почему он отпустил тебя, Ария. Почему?
Я уставилась на Маттео. Я не могла рассказать ему о ребенке, даже не сказав Луке.
— Потому что в его теле есть хоть капля порядочности.
Его губы изогнулись в мрачной улыбке.
— Позвони Данте, позвони Валентине. Они скажут тебе то же, что и я.
— Как будто их слово что-то значит. Они — враги. Ты помнишь это, не так ли?
— Тогда ищи того, кто сделал фотографии. Возможно, они сделали еще несколько снимков, доказывающих мою невиновность. Разве это не странно, что Лука получает только фотографии, которые делают его похожим на меня? Возможно, кто-то хочет ослабить Луку, разрушив наш брак. Возможно, это дело рук компании или кого-то из членов семьи.
Я могла сказать, что Маттео действительно обдумывал это.
— И ты действительно думаешь, что Луке нужно, чтобы ты была сильной? Думаешь, они могут ослабить семью, если разрушат твой брак с моим братом?
Я хотела сказать «да», но больше ни в чем не была уверена. Я была так расстроена и сбита с толку.
— Я бы с радостью умерла за Луку, — сказала я вместо этого. — Я люблю его больше всего на свете.
Кроме ребенка, растущего во мне. Нашего ребенка.
— Тогда, возможно, тебе следует взять этот нож и покончить с собой.
— Ты думаешь, ему будет лучше без меня? Лука любит меня.
Или любил? Мое сердце сжалось от такой острой боли, что я чуть не упала.
— Он вернется к тому, кем был до тебя. Он был бы еще хуже. Он был бы монстром, которым он должен быть, чтобы править Нью-Йорком. Какая бы малая часть его ни была способна любить, может быть, ты убила ее.
Я машинально кивнула, внутри у меня все перевернулось, пока я боролась за самообладание. Я отвернулась от гнева Маттео, не в силах вынести его, потому что знала, что он прав. Лука не был нормальным человеком. Он был Капо.