Мужчина, который привык получать то, что хочет, а Джианна была единственным, чего он хотел больше всего на свете. Я бросилась к прикроватной тумбочке и потянулась к ящику за пистолетом. Я даже не знала, что с ним делать. Я едва могла выстрелить в Маттео или в него. Мои пальцы коснулись ручки, когда руки Маттео сжали мои бедра. На секунду я зависла в воздухе, а потом упала на спину на матрас, воздух со свистом вырвался из легких. А потом он оказался надо мной, и я застыла. Я никогда не была в постели ни с кем, кроме Луки. Меня начало трясти.
Взгляд Маттео был расчетливым, когда он прижал мои запястья к бокам, его тело оседлало мои ноги.
— Возможно, боль не то, чего ты боишься больше всего, — тихо сказал он. Он оценивал меня как средство достижения цели. Маттео скрывал того же монстра, что и Лука, но не в моем присутствии.
Я не была уверена, чего я сейчас больше всего боюсь. Маттео занимал очень высокое положение, но он боялся того, что это может повлиять на его отношения с Лукой. Я сомневалась, что Лука простит Маттео за это; он убьет его, а это, в свою очередь, убьет Луку.
— Отпусти меня, пока ты не сделал чего-нибудь такого, о чем потом пожалеешь, — пробормотала я с напускной бравадой. Мурашки все вспыхнули через мою кожу. Глаза Маттео уловили мою реакцию. Его расчетливое спокойствие напугало меня.
Он еще ничего не сделал. Он был в замешательстве. Я видел это по его лицу. Мне нужно было использовать это. Я нравилась Маттео, возможно, не настолько, чтобы остановить его, но он любил Луку, и лука любил меня.
— Я была только с Лукой. Я впервые в постели с кем-то другим, Маттео, — прошептала я.
Маттео отпустил мои запястья.
— Ты принадлежишь Луке, — тихо сказал он. — Я никогда не опозорю тебя так. Даже когда очевидно, как легко я получу ответы, если захочу. Это не Вегас и я не такой человек.
Все еще возвышаясь надо мной, он потянулся за спину и вытащил один из своих ножей. Это был не Лука. Маттео не любил меня. И я слышала истории. Я знала, на что он способен, что ему нравится делать. Как и Лука, он не знал пощады, но с Маттео не было любви, защищающей меня.
— Я не скажу тебе, где она, — солгала я, потому что это могла быть только ложь. Я не была настолько сильна.
— Увидишь, — сказал он. Лезвие блеснуло в тусклом свете, льющемся из окон. — Никто не может хранить свои секреты, когда я имею с ними дело.
— Если я закричу Ромеро будет здесь в мгновение ока. Он защитит меня.
— Он попытается.
