Фрэнк даже не знаком ни с кем, кто умеет стрелять из пистолета.
— Ты должна была дать мне выстрелить в него. Не смей больше когда-либо вмешиваться.
— Он невиновен. Он не заслуживает смерти.
— Бред сивой кобылы. Этот парень устроил ловушку, и ты, черт возьми, в нее попала, — пробормотал Энцо.
Я молча кивнул. Это не простое совпадение. Моя жена попалась прямо в эту ебаную ловушку.
Валентина посмотрела на меня.
— Что ты имеешь в виду?
Она умудрялась казаться изощренной и хорошо знакомой с нашими обычаями, но в конечном счете Валентина мало знала об истинной опасности мафиозной жизни.
— Разве ты не задавалась вопросом, зачем он хочет с тобой встретиться? Возможно, к нему обратились Русские и он согласился им помочь. Они хотели тебя убить тебя.
— Фрэнк бы не сделал такого.
Такая доверчивая и наивная! Я не хочу потерять Валентину. Не могу.
После того как прибыло подкрепление и отвезло Энцо к нашему врачу, я повёз Валентину домой.
— Мне очень жаль, — прошептала она по дороге к нашему особняку.
Я ничего не ответил, поглощённый таким количеством противоречивых эмоций, что было трудно держать себя в руках. Злость на Валентину за то, что она не подчинилась моему приказу, беспокойство из-за потери ее и необходимость доказать самому себе, что эта девушка моя. То, что я почувствовал, увидев Валентину с Фрэнком, было больше, чем просто собственничество, а затем острый ужас, который я ощутил, когда пуля прошла мимо головы Валентины на несколько сантиметров…
Я не хотел размышлять о своих эмоциях, не об этих эмоциях, и сосредоточился на своем гневе за жену.
Приехав домой я направился прямиком в нашу спальню, желая избавиться от своей ярости.
— Мне правда очень жаль, — сказала Валентина, когда мы вошли в комнату, но я не собирался так легко ее отпускать.
Я толкнул Валентину к двери спальни, прижавшись грудью к ее спине, в кои-то веки применив свою физическую силу против жены, заставив ее застыть в неподвижности. Мой член уже становился твердым, чувствуя сексуальное тело Валентины напротив моего.
— Почему ты упрямо продолжаешь не слушаться меня, Валентина? — прорычал я.
Я задрал ее юбку и уперся своей эрекцией в ее задницу, показывая, что она сделала со мной. Она судорожно вздохнула, и по ее коже побежали мурашки.
— Я не знаю, — призналась она дрожащим голосом.
Мой гнев был ошеломляющим, только превзойденным яростным голодом, поглощающим все мое существо.
— Это неправильный ответ.