Он придет к нам выпить по чашечке кофе.
Поведение Данте сразу изменилось, став бдительным и сосредоточенным.
— Он звонил? Где он сейчас?
— Наверное, в Чикаго? Разве он не помогает моему отцу?
Вопрос Данте сбил меня с толку и в то же время встревожил.
— Ни твой отец, ни я не могли связаться с ним со вчерашнего дня.
— Он сказал, что поссорился с папой. Возможно, ему нужно время, чтобы остыть.
— Так сказал и Пьетро.
— Ты интересовался у Пьетро, не вернулся ли Орацио в Миннеаполис?
Данте посмотрел вниз на Анну, которая начала рисовать на одной из бумаг на его столе. Но было такое чувство, что он делает это нарочно, чтобы не встречаться со мной взглядом.
— Я предпочитаю знать, где находятся мои люди.
Потом меня осенило, и во мне поднялось негодование.
— Ты же не можешь всерьез считать, что Орацио совершил что-то против Наряда. Он мой брат, Данте. Ради Бога, пожалуйста, не втягивай нашу семью в эту войну еще больше, чем мы уже втянуты.
Данте поднял голову с болезненным выражением лица.
— Я никогда не хотел втягивать тебя в это. Но это неизбежно.
Анна смотрела между нами. Мы старались не спорить при ней, и я уже сожалела о своей вспышке, но с тех пор, как началась война, Данте подозревал врагов на каждом углу. Если его паранойя теперь распространялась на семью, то это уже слишком.
Данте встал и усадил Анну в кресло у своего стола.
— Ты можешь нарисовать нашу фотографию?
Анна кивнула и склонилась над столом с выражением острой сосредоточенности на своем великолепном личике. Леонас пошевелился на моих руках, и я осторожно покачала его, чтобы он не заплакал.
Данте поправил свой жилет, прежде чем направиться ко мне, коснувшись моего плеча.
— Я не подозреваю Орацио, Вэл. Но его конфликт с твоим отцом это то, что меня очень беспокоит. Ему нужно помириться с ним и приступить к выполнению своих обязанностей.
Я не уловила ни намека на обман на лице Данте, но все же небольшая часть меня продолжала волноваться.
— Я знаю, — тихо сказала я. — Папа многого ждет от Орацио, но мой брат хочет немного свободы. Может, именно поэтому он не желает остепениться с одной из возможных невест, с которыми папа постоянно давит.
— В какой-то момент ему нужно жениться.
— Не все хотят довольствоваться меньшим, чем любовь, — сказала я, хотя и не была уверена, удерживает ли Орацио желание любви или он просто хочет продолжать веселиться.
— Мы не довольствовались, — твердо сказал Данте, притягивая меня ближе, но осторожно, чтобы не раздавить нашего спящего сына. — Мы трудились ради нашей любви и были вознаграждены.
Я приподняла бровь с дразнящей улыбкой.
Данте вздохнул и поцеловал меня в губы.
— Я знаю, что ты делала всю работу с самого начала.