Автор
Даша Васильева участвует в психологическом эксперименте, изучающем поведение людей разных социальных слоев. Роковое совпадение: её партнёром становится таинственный незнакомец. Вскоре участники эксперимента начинают исчезать при странных обстоятельствах. Даше предстоит разобраться в...
Приговор просто убил Королеву, она до последнего мгновения верила в свое освобождение, ведь любовник твердо обещал ей это, а судья каменным голосом зачитала:
– …и назначить меру наказания в виде десяти лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.
Сначала Ира не поняла, что произошло. Когда конвой приблизился к ней, она спросила у старшего:
– Меня отпускают?
– Двигай в автозак, – приказал офицер.
– Значит, из СИЗО меня освободят? – пыталась разобраться Королева.
– Через десять лет птичкой с зоны улетишь, – пообещал конвойный, – а сейчас заткнись.
Ира попыталась найти взглядом Валерия, но ни его, ни Веры Васильевны в толпе людей не было.
– Я не виновата! – крикнула Ира, хотела вырваться, но солдаты схватили ее и увели.
Татьяна Николаевна замолчала, я сидела на стуле, боясь пошевелиться, потом, откашлявшись, спросила:
– Откуда вы такие подробности знаете?
Бывшая домработница перекрестилась.
– Долгий рассказ. Меня Вера Васильевна из деревни вывезла. В нашей избе от грязи черно было, мать за веник никогда не бралась, шестеро детей по лавкам, я старшая за няньку при братьях. Не поверишь, конфеты я первый раз в семнадцать лет попробовала, из одежды у меня были ватник да ситцевый халат. А Попова мне красивое платье купила, туфли, в город взяла. Чего смотришь? Был шанс с помойки в хорошую жизнь попасть, я им и воспользовалась. Одним все, другим ничего, мне в родители алкоголики-подонки достались, надо было выбираться самой! Да не смотри на меня так! Сейчас вернусь, надо Валере лекарство дать.
Татьяна Николаевна ушла.
Ксюша затряслась.
– Она сейчас высказала вслух мои мысли: если родители сволочи, то лезь из болота сама, пытайся проникнуть куда получше. Вот только почему мне так не нравятся эти ее слова. У меня такая же жизненная позиция. Может, я ошибаюсь? Вдруг надо вести себя иначе?
Я молча смотрела на Ксению, а та, прижав руки к груди, продолжала:
– До сих пор мысль о том, что я родилась от запойного алкоголика, идиота, потерявшего человеческий вид, бесила меня до жути, я хотела, чтобы Петька не имел ко мне никакого отношения. А теперь, поговорив с Татьяной Николаевной, я не желаю быть дочерью Валерия! Уж лучше родиться от пьянчуги, чем от такого сукиного сына. У меня прямо слом мозга случился. Мне очень-очень хочется денег! Но как бы я поступила, предложи мне Лукьянов оболгать кого-то в суде за миллионы?
Ксюша замолчала.
