Автор
В зале под тонким светом лампы и теплой мантии, где каждая струйка освещения кажется важной деталью картины, беседует молодая женщина в ярком наряде. В помещении царит непринужденная атмосфера, словно ожидание чего-то важного и значительного. Выбор напитка становится не просто формальностью, а началом нового знакомства под теплым обликом вечности....
– Что на стол поставим?
– Хозяйственный ты наш, – умилилась Ксюша, – не печалься, мать раз в двенадцать месяцев щей наварит, вот и полакомимся.
– У нас с Ирой будет поросенок! – возвестил папенька.
– Учитывая размер квартиры и наше материальное положение, думаю, больше нам детей не надо! – откровенно схамила Ксюша.
– Запеченный, с гречневой кашей, – уточнил отец.
– Прикольно, – кивнула Ксю.
– Мы его сейчас зарежем.
– Круто.
– Положим в авоську и вывесим за окно.
– Суперски.
– Он заморозится и сохранится, – почти трезвым голосом заявил Петр.
Ксения взглянула на меня.
– Папахен словил «белочку». Хотя все что ни делается, делается к лучшему, в фазе буйного помешательства его возьмут в дурку, а мы хоть немного отдохнем!
– Дай пилу, – выл алкоголик.
Девушка пошла на кухню, продолжая говорить:
– Надо на всякий случай спрятать острые режущие и колющие предметы, у нас есть парочка ножей, я их сейчас от греха подальше засуну в ящик с картошкой.
Я последовала за Ксюшей. Похоже, мне надо сбегать в супермаркет и принести продукты.
– Вау! – воскликнула Ксения. – Даша, глянь, на конфорке новая кастрюля, красная, эмалированная. Откуда она взялась? Ирка, когда ей в голову приходит идея сварганить баланду, берет мятую серую посудину.
Ксения подняла крышку.
– Рагу! Или как там правильно называется подливка, в которой плавают курица, картошка, грибы, морковка, зелень, лук.
Она схватила ложку и принялась есть прямо не отходя от плиты.
– Господи, – стонала она. – Откуда у нас ЭТО? Может, у Воробьевых, ближайших соседей, отключили газ, и они воспользовались нашей кухней? Невозможно остановиться, никогда не пробовала ничего вкуснее!
Из большой комнаты донесся вопль Петра:
– Стой, гадюка!
Затем послышались треск, стук, грохот и… визг явно перепуганного животного.
"Петр сидел, привалившись к дивану.
– Не хочет выходить, – пожаловался он.
– Я тоже не пожелала бы расставаться с жизнью, – вздохнула я. – А с кем вы сражаетесь?
– Со свинкой!
– И где она? – продолжала я увлекательную беседу.
– В софе, – икнул пьяница.
