Автор
В зале под тонким светом лампы и теплой мантии, где каждая струйка освещения кажется важной деталью картины, беседует молодая женщина в ярком наряде. В помещении царит непринужденная атмосфера, словно ожидание чего-то важного и значительного. Выбор напитка становится не просто формальностью, а началом нового знакомства под теплым обликом вечности....
– Чуть-чуть потерпите, я пристрою ее в парикмахерскую ученицей, – заныла старшая сестра.
– Уже сказала, я не зверь, – заявила Инга Львовна. – Лера тихая, старательная, ее все любят. Пусть учится. Но ей надо хотя бы тройки получать. Я задала детям на лето собрать гербарий, работы сдали в сентябре, позавчера я закончила их проверку.
Я отвела взгляд в сторону. Бедные ребята наклеили осенью разные листики, а Инга Львовна удосужилась посмотреть на плоды их стараний только в декабре?
– Все школьники нормально оформили альбомы, – журчала тетка, – корешки, трава, папоротник, цветочки… Но Валерия! Да посмотрите сами.
Не вставая со стула, Инга Львовна протянула руку и вытащила с полки лист бумаги.
Я закашлялась. В центре композиции красовался кленовый лист с дохлым пауком, растопырившим в разные стороны тонкие лапки. Чуть поодаль виднелись наклеенные насекомые: божья коровка, штук шесть бабочек и всякая мелочь до кучи: жучки, мошки. Сверху шла надпись: «Кербарий мАих любимых рОстений».
– И что скажете? – склонила голову набок Инга.
– Повезло соседской кошке, что вы не задали детям сделать чучело любимого животного, – вырвалось у меня помимо воли.
– Не могу оценить эту работу, – нахмурилась училка, – вот хочу от хорошего отношения к Лере поставить «три», а рука не поднимается.
Я откашлялась. Понятно, сейчас Инга Львовна поведет речь об агрессии, немотивированной жестокости по отношению к несчастным насекомым, попытается внушить нам с Ксенией мысль о социальной опасности Леры. Будь я учительницей, получившей от школьника такой «Кербарий», непременно бы посоветовала родителям проконсультироваться у специалиста.
– Ну что можно поставить ребенку за этот ужас? – негодовала Инга Львовна.
– Валерия добрая девочка… – начала я, но учительница перебила «тетю из Парижа»:
– Страшно неаккуратно, кругом потеки клея, жуки прикреплены криво, а одна из бабочек вообще наклеена вниз головой.
Я опешила, а Инга Львовна преспокойно вещала дальше:
– Говорила уже, мы к Лере относимся по-особому, любим ее, но гербарии будет смотреть городская комиссия, и что?
– И что? – эхом отозвалась я.
– Некрасиво! – всплеснула руками Инга Львовна – Хаос! Ладно, паук! Но при чем тут божья коровка?
– Действительно, – пробубнила я.
– В огороде бузина, в Киеве тетка! – возмущалась училка.
– Дядька, – поправила я ее.
– Забирайте гербарий домой, и пусть Лера его быстро переделает, – велела преподавательница.
