Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
– А зачем на Серафиму кидалась? Зачем по голове доской?
Этот вопрос и вовсе привел Костеренко в крайнее изумление:
– Так а что ж мне оставалось делать? – развела она руками, как барыня-плясунья. – Вы уже стали наступать… нет, не на пятки! Вы уже на горло мне стали наступать! Прямо-таки перекрыли кислород! А Вера мне еще наврала, что вы детективы. Если бы я знала, что вы из криминального мира, я бы нашла к вам тонкий подход. Мы бы посоветовались… я не знаю… я бы выплатила энную сумму. А с детективами… Я даже не знаю, как с ними бороться! А тут мне звонит эта умалишенная, я бы сказала – мое проклятие, звонит и сообщает, что прибывает домой.
Серафима терпеливо слушала, но самого главного Костеренко все еще не сообщила.
– Так, с этим делом разобрались.
Однако исповеди не случилось. Алиса Гавриловна потемнела лицом, вытянулась во весь рост, уперла руки в бока и гневно прищурилась:
– Жен-щи-на! Что вы такое говорите?! Как это я могла прикончить своего мужа? Вы думаете, что вы сейчас лопочете? Ах, да… вы же родственница… Серафима, вы не правы! Собственного Анатолия я не убивала. Могу поклясться самым святым, что у меня есть… хотя ничем не могу.
Потом она села, подумала и вдруг сама же догадалась:
– Да как бы я его убила? Я же вам говорю – только он еще сына и держал. Я даже на измены Толика внимания не обращала, лишь бы он из дома не ушел! А вы говорите – убила… Нет, если по уму рассудить, так мне надо было сначала сына прикончить, а потом уже мужа. Но это ведь совсем кошмар какой-то, правда?
Не согласиться с ней было сложно. Серафима выглядела жалко.
