Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
Серафима оглядела комнату – весьма новая и дорогая мебель, недешевый ковер, крупные, красивые цветы в вычурных горшках, но… Самой малости не хватало до обстановки олигарха – не хватало бешеных денег, которые невозможно скрыть, если они имеются в изобилии.
– Слышь, Сим, а она точно та Борисова? – прошептал Шишов тихонько, на всю комнату.
Кукуева вежливо откашлялась и уточнила:
– Если не ошибаемся, вы Борисова Анна Максимовна, жена Евгения Сергеевича?
– А, бросьте, какая там жена… – устало отмахнулась Анна Максимовна и тут же высокомерно вскинула голову.
Серафима аккуратно пристроилась на краешке кресла. Шишов тоже пристроился. И угодил как раз напротив бутылочки.
– Мы бы хотели… – начала Кукуева, но Анна прямо перед ее носом растопырила пятерню.
– Не надо! Все! Я поняла. Если вы настаиваете… Кстати, можете посмотреть альбомы, пока я выпью с вашим шофером.
Сеня претендовал на более высокую роль и пить за рулем не рисковал. Поэтому он только промычал что-то невнятное и потянулся за альбомами.
– Это для заказчика! Чего ухватил? – сердито икнула Анна и выдернула из-под его руки альбом. – Не лапай, пусть хозяйка выбирает… Мадам, выбира-ай-те!
Расстроенный Шишов и вовсе уперся взглядом в окно.
– Значит, так! – навалилась на стол хозяйка.
Она сорвала с места Шишова и, безбожно шатаясь, притащила его в угол комнаты.
– Смотри! – обратилась Борисова опять к Серафиме. – Значит, тут замаздрячим газон. Канадская травка, такая ежом торчать будет, красота кошмарная. А вот тут… Мужик, передвинься! Вот тут у нас будут декоративные злаки, представляешь? Всякие там овсы, ячмени, можно даже рис посадить… хотя кх… рис не будем… А вот здесь взрыв хвойников.
Серафима терпеливо слушала бред хмельной дамы и ждала, когда она выдохнется.
