Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
– Да я в новой куртке… у меня… Я сто лет работаю! Живу… Эй, тетка! Вылазь из ванны, извиняться будем!
– Сень, успокойся! – зашипела на него Кукуева. Что-то ей подсказывало, что извинения могут быть кровопролитными. И вовсе не в пользу сильного пола. – Сеня! Шишов, мать твою! Сидеть!
Шишов сидеть не мог, он скакал юным петушком возле двери в санузел и выкрикивал свою биографию:
– Я всю жизнь в этом городе! И родился даже! И квартира у меня своя!
Женщина через полчаса вышла из ванной, неся в руках наперевес умытую, храпящую Анну, и, ни слова не говоря, потащила ее в спальню.
Серафима серой мышкой забилась в угол кресла, но уходить не собиралась. Шишов теперь поскакал к другой двери и исполнил новую серию своей жизненной истории:
– Я… передовиком всегда был! Двух дочерей один воспитал, да! И не пью! И дочери у меня – не такие вот… вот такие…
Неожиданно дверь распахнулась, и женщина уже совсем по-другому заговорила:
– Ну и чего ты сипишь-то, передовик? Видишь, я еле-еле бабу уторкала. Чего тебе?
Она, не глядя на гостей, проворно убирала со стола остатки пиршества.
– Вы понимаете… – вступила Серафима и вдруг догадалась спросить: – А вы кто, добрая женщина?
Та мудро хмыкнула:
– А ты кто будешь?
– Понимаете, у нас тут ситуация… Машина сбила… мою сестру, а по номеру машины оказалось, что это машина Борисовой Анны Максимовны. Ну и…
Тут инициативу выхватил Шишов. Он уселся на диван прямо перед очами женщины и похлопал тихонечко ее по локотку, привлекая внимание:
– Видите ли, я не бич.
Женщина крутила головой с одного гостя на другого и запуталась окончательно.
– Так это… если ее сестра… а ваша мать… Это что, мать вашу задавили?
Серафима вспомнила, что Милочка годилась Шишову разве что в запоздалые дочери, и замахала руками:
– Нет, он неверно… ну да неважно. Мы родственники Милочки, которая погибла под колесами автомобиля Борисовой Анны Максимовны.
Шишов развернул женщину к себе:
– Вот мы пришли… Нет, вы меня послушайте! Мы приходим, а эта Анна уже пьет сидит. И, главное, ничего рассказать не может. А нам же надо!
Женщина была моложе Шишова лет на пять, но Сеня рядом с ней выглядел глуповатым юнцом.
– Елена Степановна меня зовут, – со вздохом начала она. – Можно просто Еленой звать.
