Автор
Глаза щурятся и ноги трепещут — Женщина на пороге дома. Уберите свои кромешные ступни с заднего прохода! Если не вы, то кто? А я говорю: уберите, или будет осложнение! Ну и что, если это не ваши ноги, но они здесь случайно оказались? Наш город требует взаимного внимания. Граждане! Не забывайте об уважительной перекупке — выходя, всегда залатываете проводникам плату....
"
"Сограждане упорно любовались заоконным пейзажем, с нетрезвым мужчиной связываться опасались. Пьяненький дядечка еще с минуту покачался, потом огорченно щелкнул по голове почтенного мужчину, яростно выдернул корзину из рук ошалевшей дамы и рухнул обратно. Серафима только высокомерно фыркнула и продолжала быстро отрывать билеты.
– Чучундра! – выкрикнул пассажир, когда она направлялась обратно на свое место.
– Ой, я тебя умоляю… – перекосилась та. – На себя посмотри! Прям храбрый мангуст Рикки-Тикки-Тави!.. Женщина, возьмите ребеночка на руки! Что ж он у вас отдельно восседает, когда столько народу стоймя стоит?
Женщина, чей малыш вальяжно развалился на двух сиденьях, гневно сверкнула глазами на кондуктора и обернулась к пьяному:
– А вы знаете, я с вами где-то согласна, Чучундра и есть, – поджала она малиновые губы.
– З-значит… дашь денежку? – снова ожил мужчина в пуховике, но дама уже увлеченно учила малыша:
– Скажи, Эдик: «Тетя – кака, пожалела Эдичке места!» Ну, говори…
Серафима проглотила колючий, будто еж, ком обиды и плюхнулась на свое место.
Однако и на конечной с отдыхом не сложилось.
Когда пассажиры покинули салон, выяснилось, что на заднем сиденье остался мирно храпеть тот самый скандальный любитель спиртного. И разбудить его оказалось делом многотрудным.
– Эй! Мущщина! – попробовала со своего места пробудить соню Серафима. – Вставайте! Приехали!
Тот звучно всхрапнул, прижал корзину к сердцу и расположился удобнее.
– Я говорю – вставайте! Освободите помещение! – уже нервно подскочила к нему кондуктор. – Семен! Шишов! Чего с ним делать-то?
Семен собирался срочно посетить весьма пикантное место и будить пьяного у него просто не хватало терпежу:
– Симка!
– Я попрошу не фамильярничать! – вытаращила глаза Серафима.
– Ну не Анжелой же мне тебя кликать! – возмутился Семен и властно скомандовал: – Я… мне по делу надо. А ты пока убери отсюда это недоразумение.
Семен оттарахтел наставления и вприпрыжку понесся к светлому одинокому зданию.
Серафима закатала рукава, хлюпнула носом и приблизилась к спящему. Возле господина веяло переработанными продуктами. К тому же он явно собирался осквернить салон.
